AZTAGRAMBOOK 2
Глава II
Г/Ж на "Ламборгини"
Плану Руфата «оправдаться» не дано было сбыться; по дороге в ресторан его остановил дорожный патруль, и так долго проверял документы, что Нармин, спустя сорок минут ожидания, вышла из машины, подошла к нему и полицейскому:

-Сорри, Руфат. Меня мама ждет. Я ее полтора года не видела. Я вызвала водителя сюда, он подъехал.

Зрачки его расширились:

-Ты не пойдешь со мной ужинать?

-Позвонишь, когда будет время. Расскажешь, что там у вас было на самом деле.

Пройдя пару шагов пешком, она эффектно погрузилась в свою машину.

-Домой, в микрорайон? – опять уточнил тот.

-Домой, - подтвердила хозяйка.

Прежняя Нармин так бы не поступила; она, наплевав на семью и тоску по дому, отправилась бы за правдой куда угодно со своим бывшим, разлюбленным. Она бы не отстала, пока не узнала, что было на самом деле, каких бы нервов и тряски конечностей это бы не стоило. Но - не в этот раз. Не этим летом.

Что бы ни происходило между ним и другой женщиной, слишком много воды утекло. Он не стоил больше и ее ногтя.

А за окном проносился сумеречный Баку… Бульвар и Каспийское море-озеро, сюрреалистичные достижения современной архитектуры, разваливающиеся пятиэтажки, отремонтированные девятиэтажки, дорогие отели, бедные подворотни, бутики и микро-мини-маркеты. Из радио лились знакомые азербайджанские мотивы и слова; пел ее любимый Мири Юсиф.

«Неужели я дома», - проносилось в ее голове со скоростью света каждый поворот.

Когда в окне появились очертания знакомого бело-желтого особняка, на экране телефона высветились знакомые тройки. Это была Фидан.

-Да, Фидан. Привет!

-С возвращением! Ура! Ты все-таки решила ответить!

-Я только приземлилась.

-Тебя видели в молле.

-Всё врут. Это не я была.

-И лимитированный клатч, которых в мире только два, тоже не твой. Или у тебя украли его? – съязвила подруга.

-Ладно. Я в Баку. Баку – маленький город. Чего еще скрывать.

-Вот именно. Что делаешь?

-Паркуюсь во дворе.

-Ты за рулем?

-Конечно нет, я с Мамедом.

-Позавтракаем где-нибудь на террасе?

-Слишком людно.

-У меня на террасе? Панкейки, свежевыжатые соки…

-Тем более – нет!

-Почему?

-У тебя на даче больше представителей «бакинского люкса», чем на террасе ресторана.

-Я не собираюсь никого звать, чтобы не смущать тебя. О бо-о-о-же, я тебе такое должна рассказать!!! Ты уже слышала про порно-шантажиста?

-Нет… Я только приземлилась… Порно-кого?

-Шантажиста!

-Фидан, я перезвоню, тут какой-то козел не дает мне въехать во двор.

-Первый раз вижу эту машину, - сообщил водитель. – Может, у вас гости?

-Да какие гости, мама с Реной одни.

Нармин закатила глаза:

-Это из серии «Только в Азербайджане»…

Спустя десять минут сигналов и расспросов у праздных зевак, где водитель тачки, появился Он.

Он был смуглый, высокий, не спортивный, но мускулистый, с кудрявой шевелюрой, слегка выступающими передними зубами, в шортах, белой тенниске, кепке «FBI» и красных мокасинах.

«Что за г/ж на мою голову», - подумала Нармин. Дело в том, что кепки «FBI» и красные мокасины в Баку носили только последние маргиналы. «Наверное, отец какой-то зажравшийся "новый азербайджанец", покупает сыночку все, что заблагорассудится».

Лучезарно улыбаясь, демонстрируя выступающие передние зубы, «FBI» поднял руки вверх, мол, хватит сигналить, сдаюсь, я здесь.

Освободив проезд, незнакомец не ушел, а стал с любопытством разглядывать Нармин. Она заметила это, но изобразила крайнюю занятость своим телефоном. Г/ж выглядел очень симпатично, но хамоватостью несло за километр.

Как назло, не работал пульт от ворот. Пока водитель звонил в ворота, «FBI» подошел вплотную к заднему стеклу машины, со стороны, где сидела Нармин. Он был похож на человека, которому есть что сказать, и смотрел в упор на нее.

Поняв, что он не отстанет, Нармин опустила стекло.

-Здрасьте, - произнес незнакомец на чистом русском, абсолютно без акцента. – Зря вы меня так торопили. Все равно вам не открывают.

-Не твое дело, - парировала Нармин, даже не поворачиваясь в его сторону, ошеломленная от наглости.

-Меня, кстати, Джамиль зовут. Но можешь звать меня Родион. Прикольная тачка, - он оглядел одобряюще и протянул визитку. Еще поколебавшись, Нармин все-таки подняла глаза на Родиона и взяла карточку.

-Я занимаюсь кино.

-Актер что ли? – язвительно отозвалась она.

-Ну да, почти. Поужинаешь со мной?

Вопрос по-настоящему рассмешил Нармин. Стоило ей принять обет безбрачия относительно соотечественников, как вот они – тут как тут. Закончив демонстративно смеяться, она взглянула на ухажера.

-Только шнурки поглажу, - указала она на босоножки, на которых, конечно, было нечего гладить.

-Могу я знать причину отказа, чтобы в следующий раз быть более подкованным в вопросах бакинского флирта?

-Кепку и обувь смени, а то палишься, что Г/Ж, хоть и на русском разговариваешь, - великодушно объяснила Нармин.

Ворота наконец отворились, водитель вернулся в машину. Джамиль тактично отошел, напоследок сказав:

-Позвони мне, пойдем на шопинг за новыми вещами.

Она ничего не ответила и сделала вид, что даже не услышала.

Дом окутал ее теплом, уютом, запахом азербайджанского плова и давно минувших дней. Тех самых, когда родители еще были женаты, отец и Руфат одновременно контролировали каждый шаг, и она возвращалась тихонько, боясь допроса, со свиданий в кальянной. Теперь все было по-другому. Ни домработницы, ни отца, ни круглосуточной охраны. Визжащая от восторга мама, радостная сестра и лающий пудель по очереди обнимали ее.

Мама, конечно, раскритиковала ее платье, кто в таком виде в Баку приезжает, вообще стыд потеряла. Уточнила, действительно ли Нармин шутила про ребенка, похожего на соседа?

И когда все национальные блюда были съедены, все главные сплетни и уход отца обмусолены, сестра Нармин, обняв ее со словами «Как же хорошо, что ты вернулась», отправилась спать.

Они с мамой остались вдвоем на кухне. Только телевизор в гостиной бубнил что-то, нарушая покой, и тут родительница сказала, смотря не на дочь, а куда-то в сторону:

-Я хочу, чтоб ты пошла на свидание с одним мальчиком.

-Мама, я только приехала, - не удивленно, но и без энтузиазма отозвалась Нармин.

Пери ханум, ожидая отказа, тут же выпалила вызубренный текст:

-Ведь от тебя не убудет, ты не обязана выходить замуж прямо сейчас, это очень выгодная партия, нельзя пропустить, такое быстро разбирают.

-Ты говоришь про него, как про очки на скидке в Париже, помнишь?

-Да, это очень выгодное предложение, - не замечая сарказма, согласилась мать.

-Симпатичный хоть?

-Да.

-Высокий? Низкий? Толстый? Худой? Темный? Светлый?

-Э-э-э… ня билим* (* - не знаю, азерб.) , нормальный да. Не светлый, не темный, не толстый, не худой. Мужчине достаточно быть красивее обезьяны.

-То есть, ты сама его ни разу не видела?

-На фотке видела… Со свадьбы.

-Мама! Хочешь сказать, ты сама не знаешь с кем знакомишь меня? Ты в курсе, что фотки со свадьбы ужасно искажают действительность?!

-Зато я знаю, что он сам всего добился и в 24 года почти миллионер! Такой мужчина не может быть плох в семейной жизни.

-Твой бывший муж тоже типа всего сам добился и теперь почти миллиардер. И что в итоге?

Напоминание о бывшем муже обидело Пери ханум, и они обе замолкли на какое-то время. В комнате раздавался лишь звон от стеклянных чашек, постукивание ложкой. Нармин решила сменить тему.

-Я не хочу… - она собиралась сказать «выходить замуж за нашего», но тут же прикусила язык. Мама не должна знать раньше времени ни про каких иностранцев. Потому что иностранец для Пери ханум – это необрезанный, не моющий задницы, не знающий азербайджанского и русского, отпускающий жену куда попало - словом, варвар.

-Чего не хочешь? – нервно заулыбалась Пери ханум. Ее губы то расплывались, то собирались обратно, словно гифка. На лице женщины нарисовался испуг: «Что Европа сделала с моей дочерью?»

-Я не хочу ни с кем видеться в первую неделю в Баку, я же тебе говорила. Волосы постригу, покрашу, маникюр и педикюр, лазер – и тогда обязательно.

-Ладно, - обрадовалась мать. – А на завтра я записала тебя к врачу в 10.

-К какому еще врачу?

-Женскому. Чтобы ты... обследовалась, - туманно пояснила Пери-ханум.

Нармин не стала углубляться в суть вопроса, хотя почувствовала неладное по тому, как мать отказалась вдаваться в подробности. Обычно она описывала все в деталях. И она никогда не записывала ее гинекологу. Тема женского здоровья обходилась в их отношениях стороной, потому что «стыдно».

Они еще пообщались о родственниках, о свадьбах и разводах, а затем новоприбывшая отправилась к себе. Нармин еще долго не могла заснуть, ее переполняли эмоции и впечатления. Дом был настолько нереальным, что казалось, она проснется и вновь окажется в своей квартире в Швейцарии.