AZTAGRAMBOOK: Начало
Главы XIII-XIV

– У нас в Академии две смены только. Но я постоянно в первую.

– У нас в универе тоже, но меняется каждый год.

– Как вам не стыдно, – вклинился Руфат, – всего три года назад мы все учились в одном лицее, а сейчас – «у нас», «у вас»?

– Да, кстати. Надо нам как-нибудь собраться с классом.

– Мы постоянно так говорим. И в конце концов ни у кого не получается.

– Ну, как сказать. Когда у меня получается, Руфат занят, а когда он занят, он не разрешает мне одной идти.

– Düz eləyir də, – поддержал Джавид, – так и должно быть. Кстати, как твоя подруга поживает? Замуж не вышла ещё?

– Фидан? Спасибо, всё хорошо. Мы едем в Москву к её тёте на выходные.

– Простите, что перебиваю, – Руфату не очень нравилась эта тема с Москвой. – Джавид, тебе к метро «Сахиль»?

– Как тебе удобно, или туда, или к «28 мая».

– Последний раз мы хотели летом собраться, помнишь?

– Да, хотели поехать за город, но половина девочек решили, что мы едем на море купаться и отказались.

– Очень трудно собрать всех. Половина за границей ещё.

– Да. Хорошо хоть, мы иногда тебя видим, Джава! А то ты вечно занят.

– Ну что поделать, нужно же как-то крутиться, – юноша улыбнулся.

– Здесь тебе удобно?

– Да, спасибо большое. Рад был вас видеть, – он обратился к Нармин, и осталось непонятно, стал ли он обращаться к ней на «Вы», или имел в виду их с Руфатом.

Было три часа дня, и Нармин с Руфатом, после сытного обеда – садж и кутабы – ехали за котом двоюродной сестры Руфата.

Когда Джавид сошёл, Нармин вдруг сказала:

– Хороший мальчик. Помнишь, как он был влюблен в Фидан?

– Да. Поэтому я попросил тебя не брать её сегодня с нами.

Джавид был близким другом Руфата. Не было мальчика более честного и правильного, чем он. Он мог решить любой спор, любую ссору, всегда мог дать дельный совет, был очень приятным в общении и по-своему галантным. Но после школы их с Руфатом пути разошлись: Джавид с утра до ночи пропадал то в институте, то на работе, то на второй работе. А так как Руфат не занимался ни учёбой, ни карьерой, их дороги окончательно разошлись.

Одноклассники, их общие друзья, не понимали рвения Джавида и возмущались: «Зачем он столько работает?! Он же выматывает себя».

Но так как город маленький, и все ходят в одни и те же места, в тот день Нармин с Руфатом случайно встретили бывшего одноклаcсника возле Девичьей Башни.

– Вряд ли она бы пришла, – сказала Нармин после паузы.

– Niyə, nə olub ki?

– Nə bilim...

– Aranız dəyib?

– Она как ребёнок, обиделась на меня за то, чего я не делала.

– Во-от. Я всегда говорю, что женской дружбы не существует. Всегда есть зависть и ревность. Paxıllıq. Heyif deyil – мы с Джавидом. С пятого класса и до сих пор дружим. Я Фидан тоже люблю, xətrini çox istəyirəm, но зависть в ней есть. Никуда не деться.

– Причём тут ревность и зависть? Ты же не знаешь ничего, – Нармин удивилась, как Руфат так быстро догадался о том, что случилось.

– Из-за чего ещё ссорятся девочки?

Они направлялись в ветеритарную клинику в районе метро «Генджлик». Руфат не особо любил кошек, а Нармин их просто терпеть не могла, но ради Руфата и его двоюродной сестры, которой она очень симпатизировала, Нармин согласилась часик–другой потерпеть этого шотландского вислоухого.

Двоюродная сестра Руфата – Ляман Асланова училась в Лондоне на дизайнера. Она совсем не хотела возвращаться на родину, ей даже предлагали работу в Лондоне, но отец – дядя Руфата – не оценил рвения дочери и почти насильно привёз её обратно.

Через некоторое время, оправившись от депрессии, она открыла агентство по организации мероприятий и очень скоро, благодаря родственным связям и таланту, стала получать серьёзные заказы.

(Нармин, к примеру, всегда говорила, что у неё безупречный вкус. Из вежливости или искренне – другой вопрос).

Ляман было уже почти 25, её можно было с легкостью возвести в ранг старой девы, но она не торопилась замуж, вопреки всему, что говорили ей в лицо и за спиной. У неё было много друзей, она любила тусовки, путешествия, занималась собой. Нармин (и не её одну) волновал вопрос, сохранила ли она до 25 лет девственность? Был ли у неё парень? Махнула ли на все условности рукой?

Кот Гарфилд приземлился на колени к Нармин, оставляя на её одежде серые клочья шерсти.

– Ну вот, – нервно улыбнулась Нармин, стараясь не пищать вместе с котом и не возмущаться, – теперь моя чёрная юбка стала светло–серой.

– Мы не выпили чай, может посидим где-нибудь, десерт возьмём?

– С котом?

– Отвезём его к Ляме в офис, потом. Домой неохота совсем.

– Мне неудобно, она же меня увидит.

– Ну и что? Как бы я без тебя водил машину? Ты помогала, – Руфат ущипнул её за щеку.

В офисе их встретила Катя – она приветливо улыбнулась Руфату и оценивающе посмотрела на Нармин, и взгляд её задержался на сапогах спутницы Руфата из новой коллекции «Burberry».

Лиловая рубашка и чёрная юбка до колена выгодно подчёркивали округлые формы секретарши. Русые волосы были собраны в хвост. Руфат чуть было не засмотрелся на девушку, если бы не Нармин и кот Гарфилд, конечно же.

Нармин, тем временем, удивилась, почему эта Катя вдруг так радушно приветствует Руфата.

Конечно, никто не сказал бы ей, что два года назад, когда Нармин была на новогодних каникулах в Праге с семьёй, её молодому человеку стало «слишком скучно», он случайно познакомился с Катей, в этом самом офисе, и взял её с собой на вечеринку к Теймуру.

Наутро они проснулись вместе, правда, никто не мог сказать точно, было ли у них что-то – и сам Руфат тем более не знал ответа на этот вопрос, а спрашивать было неудобно, но, судя по поведению девушки, она осталась довольна.

Она чуть было не начала строить ему вновь глазки, но Нармин вовремя отдала ей кота и взяла Руфата за руку.

– Ляман ханум будет минут через двадцать, она уехала на встречу с клиентом, – не переставала улыбаться, и как видно, не сдавалась, Катя, – присаживайтесь, может, подождёте её?

– Нет, спасибо, у нас дела. Надеюсь, ты присмотришь за котом, – Нармин ответила раньше, чем Руфат успел услышать заданный Катей вопрос. Она небрежно посмотрела на девушку, сверху вниз, и намеренно перешла на «ты».

Они ехали молча минут десять. Нармин уткнулась в телефон, самозабвенно листая публикации в Instagram.

Когда они проезжали Зимний бульвар, Руфат вдруг спохватился:

– Куда пойдём?

Нармин не ответила.

Он положил руку ей на колено.

– Что случилось?

Далее следовала банальная сцена – он раз пять спросил, что случилось, она раз шесть сказала «Всё нормально» и отвернулась. Наконец, когда они были возле Qoşa Qala – крепостных ворот, наступила кульминация.

– Я видела, как вы переглядывались!

– Да, она давно так на меня смотрит, – несмотря на то, что назревала ссора, Руфат был доволен и даже не скрывал этого, – ну и что? Я же с тобой, а не с ней.

– Не хватало ещё, чтобы ты был с ней! Иди переспи ещё с ней.

– Эээ, хватит. Неужели ты мне не доверяешь? Если бы я хотел, я бы встречался с ней. А я хочу быть с тобой.

В словах Асланова, конечно, была доля правды. Хотя он мог затащить в постель почти любую девушку в Баку, он не стал бы разменивать «одноразовую» на такую, как Нармин. Он не стал бы бросать Нармин ради кого-то хуже неё.

Он любил её, хотя было дело не только в любви, но и в статусе, положении. Они были почти идеальной парой, если бы не Азад со своими амбициями, они были у всех на виду, всем нравились и были предметом обсуждений и любопытства, а это порой намного приятнее, чем «просто любовь».

Нармин не ответила ничего, однако про ссору вроде бы забыла.

Она открыла WhatsАpp – окно беседы с Фидан. Нармин не ответила ей на то сообщение. С тех пор прошло два дня. Она понимала, что рано или поздно им нужно встретиться и поговорить, но не знала, как и о чём.

«Привет, я знаю, что ты мне завидуешь?» – так, что ли?

– Один латте, один чёрный чай, два лимонных чизкейка?

Они с Руфатом – и с Фидан, кстати, тоже – ходили в этот итальянский ресторан сто лет, со времен школы. Он находился в пяти минутах ходьбы от их лицея, но Руфат всё равно предлагал ехать туда на машине.

За столько лет там не изменилось ничего – они садились за тот же столик на двоих у окна во втором зале, где висела карта Италии, а если были втроем, то на диван чуть правее, заказывали пиццу с курицей или с морепродуктами, и лимонный чизкейк или тирамису на десерт. Официанты с интересом наблюдали за их историей любви, в ожидании, когда они поженятся и придут с детьми.

Руфат погладил её пальцы.

– Не хочешь со мной поговорить? Или так и будешь сама с собой разговаривать?

Она посмотрела на него устало.

– Не хочу. У тебя же есть Катя.

– Будешь много говорить, всерьёз пойду и изменю тебе с ней, – отшучивался он.

Пока Нармин отвечала на сообщение, Руфат вспомнил о своей новой подруге. Рамина. Интересно, как она? Как её «А»? Несмотря на то, как она выставила его на порог, ему всё равно хотелось поговорить с ней. Это было бы не по-мужски – звонить и говорить, что он соскучился, поэтому Руфат решил подождать, когда она вернётся с очередной историей про своего спонсора.

– Слышал песню Агилеры «Castle Walls»?

– Наверное. Фарид обожает Агилеру. Он заставлял меня её слушать летом в Монте–Карло.

– Эта песня – про меня. Мне все завидуют. Думают, что у меня нет никаких проблем. Красота есть, любимый есть, деньги и связи есть. Все меня знают, хотя я ничего не делаю для этого. Друзья вроде бы тоже есть. А на самом деле у меня проблем больше, чем у кого-то.

Она редко говорила с кем-либо так откровенно. Она не любила говорить о своих проблемах. Обычно они с Руфатом всё превращали в шутку. Либо они были не одни, либо это «не телефонный разговор», либо всё заканчивалось занятием любовью, а тут – Нармин Гасымова говорит о своих проблемах! Если бы рядом был кто-нибудь третий, через час эта новость стала бы темой обсуждения во всём городе.

– Пусть завидуют, nə olsun eee? У тебя есть я. И я тебя люблю.

– Чай кому?

Они переключились на нейтральные темы, Руфат рассказывал о своей гиперактивной тёте, которая узнала о том, что Фарид встречается с «Джамалей, дочерью той самой Айтян», что она чуть не впала в депрессию и отчаяние, но уже ищет выход из ситуации.

Причём, узнала она обо всём не от Фарида, и даже не от Руфата! – а от самой Джамали.

Она позвонила к ним домой в воскресенье в девять утра – они с Фаридом должны были идти на завтрак, и она хотела удостовериться, что он уже проснулся и заедет за ней. Лала ханум по счастливой случайности собиралась на пробежку на бульвар.

Между ними произошёл весьма комичный диалог – это Руфат знает со слов Фарида и его отца только приблизительно:

– Алло, Фарида можно?

– Фарид спит, а кто его спрашивает?

– Как это – спит? Вы уверенны?

– Послушайте, что Вам нужно от моего сына?

– Я не «послушайте», я – Джамаля, которая, возможно, скоро станет вашей невесткой!

Так и не получив ответа на свой вопрос, девушка повесила трубку.

По рассказам дяди Эльдара, потенциального свёкра Джамали, Лала ханум чуть не упала в обморок, но смогла самостоятельно дойти до спальни сына, разбудить его и потребовать объяснений.

Дядя Эльдар, отец Фарида, наблюдал за сценой, держась не за сердце, а за живот.

– Ляля, успокойся, отстань от ребенка, мы же опаздываем на пробежку, водитель ждёт!

– Ничего себе ребенок! Невесту нашёл öz başına! Ещё в дом не пришла, уже хамит мне тут! Эльдар, что ты стоишь, принеси мне валерьянку!

Фарид даже не успел проснуться, но запомнил, что перед тем, как хлопнуть дверью, Лала ханум сказала:

– Попробуешь даже заикнуться про эльчилик с этой девицей, со мной больше не разговаривай!

История про Фарида развеселила Нармин – она давно его не видела и с тех пор, как он с Джамой, они не могли нормально общаться.

– Фидан всё ещё ничего не знает?

– Нет. Я старалась сделать так, чтобы не узнала.

– Узнает скоро. Город маленький.

– Axırı nə oldu? С тётей твоей.

– Ничего, она ищет Фариду новую невесту, а он смеётся.

– Она серьёзно подходит к этому вопросу. Завтра все семейные драгоценности останутся невестке.

– Да. Джама с её мамочкой только об этом думают. Мне кажется, она специально позвонила ему домой.

– А ты думаешь, он может на ней жениться?

– Не хочу себе даже это представить. Джама – моя родственница, – он дернул мочку уха и постучал по столу. – Görək nə olur...



«Нармиш, ты что, забыла?».

«О чём?».

«Сегодня в пять у нас примерка».

«Ой, извини пожалуйста, я буду к шести уже».



– Позвони мне, когда будешь дома.

– Хорошо, Руфат, они знают весь мой нясиль, я не могу тут сидеть в твоей машине, – Нармин быстро сошла, и, цокая каблуками, поспешила навстречу высокой моде.





Глава 14.



В ателье Le Moda можно было встретить кого угодно – разных знаменитостей, певиц, актрис, жён депутатов и министров, всю золотую молодёжь. Нармин по привычке бросила взгляд на машины, припаркованные перед зданием. Там-тут возле чёрных мерседесов, БМВ и джипов стояли скучающие водители.

Несмотря на то, что некоторые представители элиты до сих пор считают, что шить на заказ – признак дешевизны и, вообще, это ненадёжно, у Le Moda всегда было много клиентов.

Это ателье подарил своей молодой жене один двоюродных дядей Нарми, но потом, спустя пару месяцев, ей надоело заниматься бизнесом и она сдала его в аренду.

Нармин придирчиво осматривала себя в зеркале.

Талии нет, бёдра широкие, грудь как будто висит... Может сделать операцию на грудь, как Кёнюль Гасанова?"

Встреча с Катей плохо подействовала на неё. Хоть Руфат отшучивался, говорил, что ничего нет, она заметила его взгляд. Они встречались достаточно давно, чтобы она успела изучить его.

Она стала думать, вдруг в ней что-то не так? Или может, она перестала ему быть интересна в постели? Или наоборот, она слишком скромна, и ему это неинтересно? А вдруг ему нужно только одно?

Расторопные помощницы подбирали правильную длину для подола, что-то укорачивали и отмечали. Нармин решила шить это платье на всякий случай к обручению Теймура и Медины, если ей ничего не понравится в Москве и она не успеет ничего купить в Баку.

Нармин вдруг поняла, как ей хочется поговорить с Фидан, рассказать ей всё про эту Катю, чтобы Фидан назвала её «русской шлюхой», чтобы они вместе посмеялись над этим.

Неожиданные встречи ждали девушку одна за другой.

Сначала, пока она пыталась понять, что нужно изменить – её саму или платье – с объятиями на неё накинулась Рамина Вели-заде.

– Приве-ет! Как ты? Шикарное платье, – сказала она, даже не посмотрев на него.

Зато Нармин успела оценить её внешний вид – чёрные узкие брюки, туфли на высоких каблуках, жилет в разноцветных чешуйках и майка с изображением Моники Белуччи. Русые волосы собраны в деловитую косичку. В руках у неё была папка с документами. Она выглядела достаточно отдохнувшей и весёлой – «сразу видно, что она не занимается своим бизнесом с утра до вечера, а её просто-напросто содержит какой-то «лох», – пронеслось у Нармин в голове.

Нармин также не сразу заметила её ассистента – маленькую девушку в очках и с засаленными волосами, которая с опаской оглядывалась по сторонам, как будто попала в джунгли.

– Привет, спасибо, как ты? Ты что, уже здесь работаешь?

– Ой, нет. Пока нет, – девушка рассмеялась, оголяя правильные, ровные зубы, – она наклонилась к Нармин, чтобы их никто не слышал, – я просто хочу купить это место. Вот интересуюсь, что и как. Осматриваюсь.

– А-а, ну понятно...

Нармин хотела было добавить «ну, удачи тебе», как увидела входящую в ателье Фидан Самедову.

– Ладно, мне надо бежать, – Рамина чмокнула её в щёчку и словно испарилась.

Нармин хотелось отвернуться, спрятаться, чтобы Фидан её не заметила, но она уверенным шагом направилась к той примерочной, где у зеркала стояла недовольная Нармин в красном платье в пол.

– Я в принципе, довольна, спасибо.

Ассистентка кивнула:

– Снимайте осторожно.

Фидан окинула подругу взглядом:

– Что это?

– Это на обручение.

– Да я поняла. Я думала, мы купим всё в Москве.

– Я на всякий случай. Мало ли что.

Они дождались, чтобы посторонние вышли.

Фидан заперла дверь:

– Помочь тебе снять его?

– Да, пожалуйста.

– Руфат сказал, что ты здесь, – начала Фидан разговор, с трудом подбирая слова, – я не знала, хочешь ты со мной говорить или нет.

Нармин слушала внимательно, и где-то в глубине души маленький чертёнок гладил по голове её уязвленное самолюбие.

– Знаешь, ты очень красивая, у тебя есть Руфат, у тебя есть всё, что нужно. Я подумала и поняла, что ты не завидуешь мне. Извини.

Нармин застыла в неудомении, хотя пыталась это скрыть.

Мало того, что Фидан сама ей завидует, по поводу и без, так она ещё решила, что это Нармин ей завидует?

– Конечно, я тебе завидую, но только белой завистью.

Мир как будто рушился на глазах у девушки. Её парень флиртует с какой-то секретаршей. У неё нет лучшей подруги. Её маме с сестрой вообще плевать на её проблемы. А ещё она не девственница, ну кому она такая нужна?.. Она как будто нарочно вспоминала обо всех неудачах и проблемах, чтобы сделать себе больнее.

– Ты что, плачешь?

– Нет, всё нормально, у меня просто аллергия, здесь пыльно, – для убедительности она откашлялась и вытерла слезу, ползущую по щеке. – Пойдём отсюда?

– Пошли. Я хочу суши. Пойдём, поедим?

Нармин пожала плечами:

– Мы пообедали с Руфатом. Я с тобой просто посижу, ладно?

– Хорошо.

– Кстати... Мы сегодня виделись с Джавидом.

– С Джавидом? С Керимовым, что ли? – у Фидан вспыхнули щёки.

– Да. Мы его случайно увидели возле Гыз Галасы и подвезли до метро.

– О боже! Он всё ещё ездит на метро? Машину не купили ему ещё?

– Нет. Ты же знаешь, он у отца денег не берёт. Сам хочет машину и квартиру купить.

– Ну и дурак. Я купила новые румяна от «Dior», посмотри, не очень яркие? – Фидан тщательно разглядывала своё отражение в зеркальце, строя разные гримасы.

– Нет, клёвые. Какой номер? Я тоже куплю такие.

– Возьми мои.

– Нет, спасибо.

– Именно поэтому я не с ним. Он хороший мальчик, добрый. Но как так можно жить? Моя семья никогда не отдала бы меня за такого. Он весь день только работает. Никаких интересов в жизни у человека. Не любит гулять, тусоваться. Как с таким мужем быть? Что, если я захочу сумку за пять тысяч и он не сможет мне её купить?

– Да. Если даже он добьётся чего-то, то только через лет пять–семь. Да и неизвестно ещё. Без связей и «тапша» здесь очень трудно. Бедная его жена.

– Представляешь, когда мы с ним общались, он говорил, что никогда не был в Турции на отдыхе. Эх, Джавидик. Может написать ему? – Фидан машинально открыла WhatsАpp.

– Не знаю. Фидан, не надо. Ты сделаешь ему больно. Он тебя столько лет любил.

– Если бы я кого-то столько лет любила, мне было бы приятно, что этот кто-то мне написал, – она сдалась под осуждающим взглядом подруги, – хорошо, не буду я ему писать!

Какое-то время они ехали молча. У Фидан зазвонил телефон.

– Алло, да, папа. Ничего, я с Нармин еду. Суши есть. Что? Нет, не сушки, а суши. Он согласился прийти? Шикарно, спасибо большое! Дома поговорим. Давай.

– Мири Юсиф согласился?

– Да. Но осталась ещё Ройа. Она, по-моему, тоже в Москве сейчас. Может, я сама с ней встречусь в Москве. Я хочу ещё Нигяр с «Евровидения» позвать, как думаешь? Или кого-нибудь из русских? Двадцать лет всё-таки.

– А Джавида Керимова позовёшь?

Они рассмеялись.

– У меня столько дел, нужно договориться насчёт оформления зала, ди-джея, цветов, сценария, ведущего, фотографа. Всё должно быть на уровне. А-а, ещё список гостей! Я никому не могу доверить это.

– Кстати, насчёт цветов. Я не знаю, кто посылал мне букеты. Может, Лейла. Поверь, мне она и её братец сто лет не нужны.

Фидан снисходительно улыбнулась, как будто прощая подругу за обиду:

– Всё нормально, это всё мелочи. Лейла передала пригласительные?

– Она сказала, что передаст с водителем.

Нармин, наконец, рассказала про кота Ляман, про её секретаршу, про то, как её обидело поведение Руфата.

– Фу, ненавижу кошек.

– Понимаешь, он даже не пытался отрицать, что она симпатичная.

Фидан сделала жест рукой:

– Забей. Это же Асланов.





Когда Фидан Самедова перешла в пятом классе из обычной школы в частную школу–лицей им. Низами, и учителя, и завуч наблюдали за ней и с интересом, и с опаской.

– У тебя всё получается? Тебя не обижают? За тобой приедут или водитель здесь ждёт?

По сути, она ничем не отличалась от других детей, все они были из обеспеченных семей, дети успешных родителей, но как любила говорить мать Фидан, «Но не у каждой семьи такая богатая история».

Оба её дедушки покоились на Аллее Почётного Захоронения, а одна из станций метро даже носила имя её двоюродного дедушки.

Первое время одноклассники даже боялись заговорить с ней, потому что она производила впечатление высокомерной девочки; по сути, так и было. Через некоторое время она поняла, что ей не хватает общения.

Она стала приглядываться к девочкам. Она и раньше видела Нармин Гасымову в гостях, их семьи были знакомы «через-через», а однажды им с Нармин поручили домашнее задание в паре, и так они начали общаться.

Но первое впечатление бывает обманчиво и быстро забывается, в скором времени Фидан перестали бояться, а стали дразнить за её высокомерие. Мальчики по очереди то влюблялись в её капризный характер, то смеялись над ней, доводя до слёз (о чём очень быстро узнавала директриса), но никто не мог оставаться равнодушным к ней.

О ней говорили, что она «добрая в душе», но пробудить эту «доброту» было не так легко.

Это всё продолжалось класса до восьмого, затем все махнули рукой на её выходки, на слезы в женском туалете по субботам, и просто говорили «Ну это же Фидан...»

Руфат Асланов и Джавид Керимов перешли в лицей почти одновременно, с разницей в один месяц. Директриса не очень хотела принимать Джавида, потому что был уже ноябрь месяц, но у него были отличные оценки, он брал первые места на олимпиадах по английскому языку и математике, и она решила, что он может стать известным выпускником лицея, медалистом.

Руфату не нравились капризные девушки вроде Фидан, поэтому он остался в стороне от её излюбленной игры «любовь–ненависть», зато Керимов влюбился в «это–же–Фидан» очень скоро. Она стала его первой любовью.

Трудно сказать, нравился ли он Фидан; она с широкой улыбкой принимала от него подарки на День Влюбленных и Восьмое марта, иногда говорила с ним по домашнему часами, звонила ему, если ей срочно нужна была помощь, но без конца повторяла, что они только друзья.

Джавид смотрел на неё влюбленными глазами, готов был говорить о ней сутками, готов был приехать к её дому в три часа ночи, если она просила о помощи. Конечно, она часто проверяла его, придиралась по мелочам, чтобы сделать больнее, обижалась по надуманным причинам.

Все говорили, хотя боялись такой формулировки, что Фидан его недостойна. С другой стороны, как можно такое говорить про Фидан Самедову?

Может ли она чего-то быть недостойна?

В классе десятом, месяца два или три, они даже были вместе, и она позволяла ему держать её за руку. Затем однажды она услышала диалог между мамой и старшей сестрой. Ей хорошо запомнились те слова мамы:

– Господи, как хорошо, что ты никого не любишь. От этого одни проблемы.

Тогда она испугалась: вдруг она действительно влюбится в этого Джавида, который совсем не вписывался в её образ жизни и в её семью.

Да, у него интеллигентные родители, но её отец никогда не выдаст дочь замуж за парня, который решил добиваться всего с нуля и не брать ни у кого помощи. Ну, сколько она будет ждать, пока он встанет на ноги? Два года, пять, семь, всю жизнь? И отказывать более богатым и выгодным женихам?

– Умная девушка всегда должна думать о каждом своём шаге, а ещё лучше, на несколько шагов вперед, – сказала она тогда Нармин.

Так они расстались с Джавидом Керимовым.

Джавид понимал, почему они расстались, но принял всё как есть; он не бегал за ней больше и не просил его выслушать, просто пожелал ей счастья. В этом был весь Джавид.

Это был единственный парень, с кем Фидан когда-либо вроде бы встречалась.

На выпускном вечере он пригласил её на последний медленный танец, а потом наутро написал последнюю трогательную смс-ку – они с Нармин, конечно же, плакали.

В ту ночь после разговора с Нармин, девушка не один раз открыла окно беседы с Джавидом. Смотрела «Last seen». Смотрела фотографию и пыталась понять, стоит ли ей расстраиваться? Похорошел ли он со времён школы?

Тем временем Руфат переступил через себя и написал Рамине:

«Привет, как жизнь? Если у тебя будет возможность, я хочу поболтать с тобой».

А Нармин самозабвенно искала в соцсетях ту самую Катю Алиеву, пытаясь утешить себя.





Хочешь моментально узнавать о новых сериях?
Получай весточку на почту!