AZTAGRAMBOOK: Начало
Глава X

Порой мне кажется, что проблема нашего общества не в том, чтобы не жить сексуальной жизнью, а в том, как жить ею в условиях абсолютной конспирации. И дело порой не только в постели, а даже в самых безобидных отношениях с противоположным полом.

И с одной стороны – город такой маленький, все друг друга знают, все стараются узнать побольше о чужой жизни, а с другой – всё нужно держать в секрете. Göz dəyər.

Девушкам об отношениях до брака тоже стоит распространяться как можно меньше, чтобы предстать перед мужем чистой и нетронутой.

Прекрасный фразеологизм – ad çıxartmaq, что означает – подмочить репутацию. После этого нужно было срочно делать «нишан» – такая незамысловатая операция по спасению доброго имени.

Вот Нармин точно «сделала себе имя» с Руфатом. Почти все в городе знали, что они вместе. И только её родители продолжали делать вид, что ничего не происходит, что их дочь до сих пор играет в песочнице с Фидан.

На самом же деле, Нармин в каком-то смысле было на руку то, что их пара у всех на слуху. Иногда она думала о том, что её отец не захочет позора и обязательно выдаст её замуж именно за Руфата. Если всё пойдёт хорошо. Продержаться бы ещё годик–другой. И ни в коем случае не ходить с мамой к гинекологу.

Она жила с этим грузом уже почти полгода. Это случилось летом, когда Руфат был у неё дома почти весь день. Хотя они были вместе давно, оставаться вместе в такой обстановке надолго не получалось;

Он до сих пор оправдывается, что сделал это не специально, а в результате сильного возбуждения.

Этот день ей запомнился на всю жизнь: ей казалось, она понервничала тогда больше, чем за все свои девятнадцать лет. Они выпили немного вина и Нармин расслабилась; они дурачились, смотрели видео с выпускного, смеялись, играли в прятки по дому, она примеряла его рубашку, готовила ему тосты с сыром и ветчиной.

– Всё, как будто мы женаты, – сказал он тогда, погладив её по щеке.

Они впервые решили попробовать анальный секс – извечный способ азербайджанской молодежи получить хоть какое-то удовольствие, когда «туда» нельзя.

Ей было страшновато и интересно одновременно, и хотя всё это казалось слегка унизительным, но она всё же доверилась ему.

От резкой боли она вскрикнула и дёрнулась. Пятна крови на постели. Руфат, с лицом белого цвета и ужасом в глазах.

Ей было больно сидеть, больно ходить, больно думать о последствиях.

Они бегали по дому, пряча улики, заправляя простыни в стиральную машинку.

Первый момент ей даже не хотелось смотреть на Руфата, ей было ужасно стыдно за то, что она доверилась ему, ей казалось, что на этом её жизнь закончилась, что все узнают правду, отец, наверное, просто захочет убить её, а потом себя, и её мать следом умрёт от горя. А что тогда будет с Реной?

Мысли проносились вихрем, но снаружи она выглядела совершенно спокойной, точнее – молчаливой. Ей не хотелось плакать или истерить при нём. Руфат пытался заговорить, утешить её, даже отшутиться.

Он предлагал сделать обручение прямо сейчас, в любой момент, да что им мешает? Почему он не должен понравиться её семье?

Дальше – больше. Когда вернулся отец, ему доложили охранники, что опять видели машину Асланова во дворе. Азад, естественно, решил проучить дочь – неважно, кто это был – её парень или просто одноклассник.

Меры были приняты самые примитивные – домашний арест и информационная блокада.

На самом деле, Нармин ничуть не сопротивлялась. Это дало ей возможность побыть наедине с собой и в открытую, без лишних вопросов со стороны сестры и матери, проплакать три дня в подушку об утерянном целомудрии.

У неё была только одна более–менее близкая подруга – Фидан, и то, даже ей она не могла бы рассказать эту тайну.

Но позвонить Фидан всё же пришлось, потому что, как рассказывали Нармин маме по очереди Ширин ханум и Фатима, Фидан на том конце города точно так же плакала в подушку. Пропавшим от рыданий голосом она рассказала подруге выдуманную причину своих истерик – Руфат давит с нишаном (это почти правда), отец что-то узнал и не разрешает никуда выходить.

Асланов, тем временем, узнавал последние новости от Фидан, в перерывах между бронированием отеля в Монте–Карло с Фаридом и поиском хирурга в Москве для операции по восстановлению девственности.

Они не виделись и даже не созванивались почти две недели. Информационная блокада и домашний арест Нармин постепенно ослабли. Она уже вернулась к занятиям фитнессом, успела пойти в салон на коррекцию и даже выходила завтракать с Фидан, но просила её не затрагивать темы, касающиеся личной жизни.

В конце концов, когда раны и боль, во всех смыслах слова, утихли и зажили, она набрала знакомый номер.

Удивлённый знакомый голос приветствовал её.

Она на всю жизнь запомнила то, что Руфат сказал ей, на её взгляд, самым замечательным на свете сонным голосом и рассудительной интонацией. Она жалела только о том, что не попросила повторить этих слов для записи на диктофон. Хотя, это было не нужно, ведь она могла восстановить всё в сознании по памяти.

– Ты знаешь, что ты для меня была дороже всех, и так будет всегда. Я верю в судьбу. Меня перевели в наш лицей в девятом классе, я ненавидел его, я был зол на родителей.

Всё потому, что мой отец влюбился в учительницу, а мама об этом узнала.

«У меня там остались друзья!» – Не помню, сколько раз в день я говорил эти слова родителям. Nə isə, sözüm onda deyil...

Перевели меня в «9Д». Там я подрался с Теймуром и чуть не разбил ему нос. Через неделю оказался с тобой в одном классе.

Я не забуду, как вы сидели с Фидан на второй парте перед учителем, заплетали друг другу косички, смотрели в мою сторону и хихикали. Ты думаешь, зачем я за Фидан заступился, когда ей писали и звонили мальчики из 11 класса? Я их нашёл и всех заставил извиниться перед ней. Всё это я сделал, чтобы ты обратила на меня внимание.

Хотя в классе думали, что мне нравится Фидан.

Ну, дальше ты сама помнишь, надеюсь. Я верю в судьбу.

Столько случайностей было, благодаря которым я в очередной раз убеждался, что ты должна быть только моей.

То, что случилось с нами последний раз – тоже случайность, я бы не стал тобой пользоваться, ты знаешь. Но это тоже знак. Ты будешь со мной.

Я не знаю, почему твой отец должен быть против меня, против нас, – он откашлялся, – но я узнаю, и если нужно, устраню это препятствие. Я просто хочу, чтобы мы верили друг другу, понимаешь?

Нармин молчала. Словно слайд–шоу предстали перед её глазами эти сцены, нескончаемые школьные воспоминания – как легко и просто всё было тогда

В конце концов, всё что она смогла сказать, было:

– Я всё понимаю...

Она села в машину, включила музыку в наушниках и почти ушла в свой мир. Эти гадалки несут бред. Позвонил отец.

– Заезжай ко мне в офис. Её охватила паника. Отец редко звал её к себе ни с того ни с сего, в голове пронеслись миллион мыслей и самых страшных раскладов, ей уже казалось, что он из офиса прямиком отведёт её к гинекологу, или что он узнал что-то ещё... Ну, а что ещё он мог бы узнать обо мне, – подумала она и немного успокоилась.

Погруженная в свои мысли, в дверях кабинета она столкнулась с девушкой в деловом чёрном костюме. Она подняла голову.

Это была Рамина Вели-заде. Её пепельные волосы были заплетены в замысловатую французскую косичку, на запястье красовалась какая-то татуировка – когда она успела? А на губах – красная помада, которая совсем ей не шла – Нармин отметила всё это про себя за долю секунды. Рамина растеряно улыбнулась ей:

– Привет! А мы с твоим отцом обсуждали его новый благотворительный проект, – хотя её даже не спрашивали об этом.

– Ну да, привет, – так же растеряно отозвалась дочь Азада, – хорошо выглядишь, – сказала она из вежливости.

– Извини, я бы ещё поболтала с тобой, но тороплюсь, и по-моему отец тебя ждёт. – Ничего, – она на автомате чмокнула её в щеку.

Всё было намного проще, чем она себе представляла: отец всего-навсего хотел подарить ей новую кредитку. Он просто решил не делать этого дома при младшей дочери. Азад был в замечательном настроении.

– Ты уже взрослая девочка, тебе нужно самой следить за своими расходами. Слушай, доченька, ты хочешь научиться водить?

– Водить? – Нармин была ошеломлена. Ещё две недели назад отец рвал на себе волосы, чтобы она никуда не выходила одна, чтобы она вообще не выходила из дому, а тут – водить?

– Не знаю даже. Мне вообще-то удобно с водителем.

– Ну, если захочешь, пусть он тебя учит на нашей машине. Иди, я тебя поцелую, – он заботливо чмокнул её в лоб.

– Извини, что так мало внимания уделяю вам. Я совсем заработался.

По пути домой она заехала в «Triumph» и купила себе джинсы. И подумала, что иногда делает в своём воображении из родного отца монстра, он ведь всё же за неё переживает. Или это благодаря матери у неё такое воображение?

Пока она крутилась дома перед зеркалом в новых джинсах, позвонил Руфат.

– Мы идём на концерт Мири двадцать пятого декабря?

– А ты не хочешь мне ничего объяснить?

– Эээ... Ну да, я пропал на несколько дней, мне нужно было разобраться в себе, ещё Фарид меня нагрузил.

– Фарид?

– Да, это... Слушай, мы ведь всегда друг другу всё рассказываем?

– Ну да, ты ещё к этому не привык?

– В общем, Фарид очень влюбился кое в кого.

– Ну, я уже знаю. Но, по-моему, у него нет шансов.

– И это самое сложное.

– Да.

Помимо своих проблем, им нравилось решать проблемы своих друзей и знакомых, или хотя бы обсуждать их, немного сплетничая, ведь это делало их ближе (как им казалось).

Причём, у них, прямо как у мужа с женой, почти всегда совпадало мнение в той или иной ситуации. Они поговорили ещё о возможном развитии событий, затем Нармин посмотрела в календарь: декабрь подкрался незаметно, а значит, совсем скоро череда дней рождения и вечеринок, в том числе, день рождения Фидан.

– У нас дома что-то происходит, я попозже напишу тебе, целую.

– Yaxşı. Özündən muğayət ol.

На пороге квартиры появилась Пери ханум в сопровождении младшей дочери.

Всё бы ничего, но с ними была ещё и родная сестра Пери, тётя Нармин и Рены, Наиля. Учительница по истории. В школе она работала, чтобы быть в курсе всех сплетен – как она сама признавалась. Слава богу, у неё когда-то случился роман с завучем лицея, в котором учились Нармин, Фидан и Руфат, и ей пришлось уйти оттуда, иначе их компания бы провела эти одиннадцать лет под её чутким присмотром.

Наиля, как раз, знала всех гадалок в городе, а ещё всех завидных женихов, и особенно всё про богатых азербайджанцев в Москве – это была её специализация.

Она поздно вышла замуж и поздно родила, её единственной дочери было всего десять, отчего Наиля катастрофически страдала – ну когда её дочь начнет встречаться с мальчиками и когда придёт время выбирать ей достойную партию?

На людях они с Нармин были милыми и дружными, всё-таки любимая тётя любимой племянницы, но на деле их отношения были очень натянутыми и далеко не идеальными. Нармин старалась не давать тёте вмешиваться в свою личную жизнь. Иногда ей казалось, что Наиле давно пора открывать брачное агенство.

Прекрасный бизнес для Баку, да и пока что такого нет. Что-нибудь под названием «Sevən ürəklər – любящие сердца».

– Привет, Наиля, как ты? – она чмокнула тётку в щёку.

– Привет, мася, – она бросила шубу на кровать, – как Нармин раздражало, когда кто-то (особенно тётя) делал так!

– Как я могу быть, устаю в этой школе, с утра до вечера нервотрёпка, но ходят слухи, что нашу директрису снимут скоро с должности, Ин ша Аллах!

Они сели пить чай на кухне. Кухня была стратегически важным объектом в их доме, как и в любом азербайджанском доме. Здесь, искуснейшими интриганками решались вопросы мира и войны, обручения, свадьбы, развода, рождения детей.

Наиля зажгла сигарету. Посмотрела сначала на старшую, затем на младшую племянницу.

– Ну, какие сплетни в городе, молодёжь?

– Хала, по–моему это мы должны у тебя спрашивать про сплетни, – подметила Рена.

– Ну да... Но у меня старая информация. Знаю, что Эльчина племянника хотели женить на твоей Фидан, это правда? Но они отказали им из-за смерти бабушки.

– Почти.

– Знаю, что Фатима опять уехала учиться, знаю, что племянница Айтян, Медина, обручается скоро с этим Наджафовым. А она не промах, так с виду тихая, спокойная, а какого жениха отхватила! Кстати, мне вчера звонила Ляля. Пери, ты помнишь Лялю?

– Какую? Абдуллаеву?

– Я не знаю, в институте она была Рагимова. Ну, – на неё снизошло озарение, и она повернулась к Нармин – она же твоего Асланова тётя!

Нармин хотела провалиться под землю. Наступило неловкое молчание.

Рена разливала чай.

Пери смотрела на старшую дочь.

Наиля, хоть чуть-чуть и чувствовала свою вину, но получала удовольствие от происходящего.

– Да. Асланов. Со мной учился в школе, – ответила Нармин, не отрывая взгляда от матери.

– Ну, я о том же. У нас с Лялей хорошие отношения. Мы с ней ещё когда-то на спорт вместе ходили. Она почему-то решила, что именно сейчас должна искать невесту для своего сына. И решила, что я должна ей в этом помочь! Я её, конечно, понимаю, ему уже двадцать два, она волнуется за него... Пойдет ещё свяжется с какой-нибудь...

Нармин ужаснулась. Только не это. Лала ханум – гиперактивная дамочка. И раз уж она взялась за это... Интересно, откуда у неё столько энергии? Она работает в клинике, ездит в командировки, ходит на свидания с собственным мужем, даёт интервью и ещё успевает искать невесту!

Слава богу, Руфата мама не такая.

Если Наиля с Пери погрузятся в институтские воспоминания, плавно переходящие в годы раннего замужества, то их уже не остановить. Поэтому Нармин извинилась и ушла к себе.

Хочешь моментально узнавать о новых сериях?
Получай весточку на почту!