AZTAGRAMBOOK: Начало
Главы VIII-IX

Глава 8.



#baku #nightlife #lavitaebella #newfriends #lostandfound



Руфат лежал на кровати прямо в джинсах, смотря в потолок.

Он молчал.

Не в смысле, что молчал вслух, а в том, что молчал про себя.

Ему пришло три сообщения от Нармин за последние полчаса:

«Мы можем поговорить?»

«Дело не только в этой ссоре. Мы должны обсудить кое-что».

«Я иду спать, но буду ждать твоего звонка».

И четыре от Фидан, почти такого же содержания:

«Надеюсь ты жив, позвони Нармин».

«Если ты не перезвонишь, я начну звонить вам на домашний».

«Твоя мама в инстаграме лайкает наши сегодняшние фотки, если бы с тобой что-то случилось, ей было бы не до этого. Значит ты жив».

«Вот так стало? Можешь завтра даже не приходить».

И ещё пара от Фарика, примерно такого же содержания.

Ему было сложно понять, что происходит. Все эти годы он ждал, ждал того момента, когда станет взрослым и серьёзным человеком, его отец даст ему свои объекты, они с Нармин сделают «нишан», все будут их поздравлять, говорить Allah xoşbəxt eləsin и восхищаться, мама будет заказывать конфеты и духи для невесты.. Ну и, конечно, подарки от отца невесты.

Отец жениха – это, конечно, круто, но подарки от отца невесты бывают более изысканные, потому что ему не хочется ударить лицом в грязь. И как маленький намёк на взятку: «Я тебе вот эту машину/дачу/часы, а ты обращайся с моей дочерью хорошо». Щедро, мудро, но не всегда работает.

И как они будут гулять с его и её родственниками, и как будут спокойно ездить летом в «Амбуран» и «Си Бриз», семейные ужины, дачи, дружеские вечера... Он, в свою очередь, будет делать для неё и для их детей всё самое лучшее.

Но в какой-то момент он понял, что что-то пошло не так. Они постоянно ссорятся. Может, она его не любит? Почему она пытается унизить его в присутствии друзей? Почему не соглашается с его мнением? Одевается так, как считает нужным, и ходит туда, куда хочет? Разве это нормально? Разве так должна поступать его будущая жена?..

Вот Медина – да, она сестра Джамали, да, её тётя – любовница депутата, но она сто раз спрашивает у Теймура, прежде чем пойти куда-то. Перед выходом из дому посылает ему свою фотографию. Он может в любой момент позвонить её водителю, если не может до неё дозвониться. И то, что они сейчас делают нишан, это не только его заслуга, но и её тоже. Она не побоялась рассказать родителям, с кем встречается. А Нармин? Она как будто специально не хочет рассказывать матери об их отношениях. Она как будто ждёт, что ей найдут другого жениха.

А с другой стороны? Последняя сильная ссора, которая почти довела их до расставания, была минувшим летом, перед их с Фаридом отъездом в Ниццу.

Они собирались оставаться там около месяца, а потом поездить по Европе ещё недели две. Шампанское, водка, спортивные машины, русские девицы, Сан–Тропе, сумошедшие ночи.

Нармин с семьёй должна была ехать в Хорватию, а затем в Италию, и у них не получалось состыковаться в Европе даже на один день. К тому же, потом к ним тоже должна была приехать его любопытнейшая тётя Лала – мама Фарида, которая точно пошла бы на свидание вместе с племянником. Тогда Нармин очень обиделась, решив, что он едет в Ниццу к какой-то девушке. На самом деле, никакой девушки не было, они с Фаридом просто решили устроить себе «Мальчишник в Вегасе», а что соврать по этому поводу, он не успел придумать. Значит он всё-таки небезразличен ей, она ведь так его ревновала тогда.

Потом её отец периодически пытался поймать её с поличным, и Руфат решил, что нет лучшего момента, когда стоит надавить на неё, дабы она созналась отцу и настояла на нишане. Он даже специально отвел её в новый ресторан друга её отца – Нармин не знала, кому принадлежит это заведение – чтобы Азаду «настучали» на дочь.

Он посмотрел на время: 01:05. Зашёл в вотсапп – Фарид уже давно спал.

«Heaven's» выложили в инстраграм видео–отчёт с текущей вечеринки.

Он нажал на название места, чтобы посмотреть, кто ещё сейчас там.

Ну что... Нужно же как-то разгонять тоску.

Он встал, нащупал на тумбочке ключи от машины, из потайного отделения переложил в кошелёк коричневый кошелёк с узорчиками, презервативы – на всякий случай – снял с вешалки куртку и захлопнул за собой дверь.

Пойти в клуб – это не залог хорошего отдыха, не гарантия веселья, но Руфату просто нужно было отвлечься от всего. Слишком много чего навалилось в последнее время. Он припарковался в гараже рядом с машиной Теймура – оказывается, он тоже тут.

Он застал друга за столом в окружении виски, редбулла и двух девушек. Одна из них – Рамина, известный модельер, и сама по себе очень приятная и общительная «светская львица».

– O-o, mənim qardaşım, – они с Тимой расцеловались, – sən hara, bura hara? Viski içirsən?

Руфат отказался:

– Я за рулём.

– Əşi, başın xarabdır? Я водителя вызову к четырем часам, я уже его предупредил, – успокоил его друг, параллельно наполняя пустой бокал.

Руфат взял банку редбулла, но она была уже лёгкая – пустая. Ну и ладно, мужчины пьют чистый виски. Он, Рамина и Тима чокнулись. Вторая девушка, блондинка с выразительными красными губами, отказалась от выпивки.

Он огляделся вокруг: за столиками сидели там-тут знакомые лица, но было темно и шумно, поэтому здороваться ни с кем не пришлось. Он посмотрел на Рамину: у неё на запястье красовалась тату с буквой «А».

Он взял её за руку, пытаясь жестами объяснить свой вопрос:

– Что это?

– А – это имя моей первой и единственной любви.

Любовь... Руфату так хотелось поговорить с кем-нибудь о любви, о Нармин, ему так хотелось, чтобы кто-то его поддержал, сказал, что у них всё будет хорошо, что она его любит. Рамина зажгла сигарету:

– Будешь тоже?

– Нет, спасибо. Ты что так много куришь? Это уже третья.

Девушка откинула с лица прядь:

– У меня не лучшие времена. С моим, – она продемонстрировала запястье – «А» у нас всё не очень хорошо. Много переживаю... Слушай, пойдём, потанцуем?

Всё остальное он помнит как приятный сон. Пока Тима культурно общался с блондинкой, хотя все уже понимали, что она всё равно уйдет с ним – за столик и за виски расплачиваться надо – они танцевали, веселились, как старые друзья, пили на брудешафт, заказали текиллу–«бум-бум», потом она учил его делать «кружки» из дыма... Периодически они прерывались на то, чтобы рассказать друг другу о своих проблемах, перекрикивая музыку.

Когда люди выпьют, они чувствуют себя мудрейшими советчиками и опытнейшими психологами.

– Всё очень сложно, мы давно вместе, но есть некоторые проблемы... – Рамина грустно улыбнулась, посмотрев на свою тату.

– Какие проблемы? Какие могут быть проблемы, если вы любите друг друга? И почему ты так его скрываешь?

– Здесь очень шумно. Я бы всё рассказала тебе, чтобы ты понял. И я бы хотела тебе помочь с Нармин. Я знаю её давно, она хорошая девочка.

Руфат посмотрел на Тиму. Его друг был просто на высоте – рассказывал какую-то историю своей собеседнице.

Тут к ним подошёл молодой человек в майке с флагом Азербайджана – Айхан, владелец сети ресторанов. На время он уезжал из города, вроде бы где-то учился и проходил тренинги, а в скором времени собирался открыть новый «VIP»–клуб, круче «Heaven's», круче любого в Баку.

В принципе, конкуренция была небольшая, главное – связи и контингент. Люди, которые будут туда ходить – живая реклама. Он расцеловался со спутницей Тимы:

– О-о, Соня, какими судьбами? Ты обычно в «123» ходишь.

– Ну, меня пригласили, – улыбнувшись, девушка показала на своего спутника.

Остальную часть разговора они не слышали.

– Кто это такая? Твоя подруга? Я её никогда не видел.

– Это модель, которая работает у меня в ателье. Тима приходил с Мединой выбирать платье на нишан или хяри по-моему, и они там познакомились. Красивая девочка. У неё очень необычная внешность, зелёные глаза свои, кстати. Это не линзы.

Руфат почувствовал, что у него закружилась голова от выпитого. Он закрыл лицо ладонями.

– Тебе нужно отдохнуть, – Рамина взяла его за руку.

Они посмотрели на друзей: никто не собирался ещё вставать. Была половина третьего. У Руфата разрядился аккумулятор на телефоне. Он даже не пытался его перезарядить.

– Слушай, я живу рядом, в Порт-Баку. И я выпила намного меньше тебя, могу сесть за руль. Поехали ко мне? Найду место, где тебя положить.

Он мимолетом подумал о презервативах, которые на всякий случай взял с собой. Может, всё не зря.

Они встали, Тима изобразил на лице удивление – куда? Так рано?

Руфат показал жестами, что у него раскалывается голова, но решил не говорить, куда едет.



– Не знала, что ты любишь Адель.

– Ты думала, я слушаю только Узеира?

– Ладно да-а. Кстати, классная тачка. Знаешь, люди делятся на два типа: те, кто любит BMW, и те, кто любит Mercedes.

– Откуда у тебя силы размышлять над этим? – Руфат откинулся на сиденье, – вдруг он очнулся – а у тебя дома нет родителей?

– Я живу одна. Ну, совсем одна сейчас, потому что мы с моим любимым в ссоре. Знаешь, как будет жених и бойфренд по-итальянски? Fidanzato. Мне так нравится это слово – il mio fidanzato. Это что-то связанное с доверием. Fidarsi – доверять.

– Фидан. Прикольно. Ты знаешь итальянский?

– Я жила в Милане год, училась там в магистратуре. Потом мне стало скучно и я перевелась в Барселону.

Каждый раз, когда кто-то (особенно девушка) приводила его в свою квартиру, открывала перед ним дверь, он непроизвольно вспоминал мультфильм о Карлсоне: «Добро пожаловать, дорогой Карлсон, ну и ты, Малыш, проходи».

– Извини, у меня тут лёгкий беспорядок, – сказала она скорее на автомате и из приличия, – домработница сегодня отпросилась.

– Всё нормально. Как будет problem yoxdur по-итальянски?

– Nessun problema.

– Hə də, ondandır.

По традиции жанра, Руфат рассматривал фотографии в рамках.

Рамина вернулась, переодевшись в сиреневый спортивный костюм.

Он держал в руках рамку, на которой она и какой-то молодой человек, счастливые, и как ему показалось, влюбленные, готовятся к спуску с горы в Şahdağ.

– Будешь чай? Тебе надо протрезветь. Может редбулл?

– Давай редбулл.

– Это – твоя любовь? Как там было? Фидан–что-то.

Девушка грустно улыбнулась.

– Фотка с Шахдага? Нет, это мой старший брат. Он погиб в автокатастрофе полгода назад. Может ты слышал даже эту историю. Это было возле «Джумейры». Он и его двое друзей разбились. Машина перевернулась и загорелась.

У Руфата округлились глаза:

– Это был твой брат за рулём? Да, мы все слышали эту историю. Я в шоке. Allah rəhmət eləsin... Я не знал его лично, но слышал, что он собирался открыть бутик мусульманской одежды. Savab iş olardı... На нас всех это плохо подействовало тогда.

– Allah ölənlərivə rəhmət eləsin. Просто он был Велиев, а я – Вели-заде. Да, это правда. Он был очень честный человек, старался защищать меня. Но у него было много врагов. Может быть, аварию подстроили. Знаешь, он единственный близкий мне человек из семьи. Очень одиноко с тех пор, как его не стало.

– А твои родители?

– Моим родителям было всё равно, где я и с кем. Главное – чтобы это было не очень дорого и не наносило ущерб их карману. А так – вход на вечеринку свободный – иди, друзья–парни всё оплатят – иди... Остаться у кого-нибудь на ночь? А это не платно? Ну, иди. Они все переводили на деньги и расходы.

Так я начала сама шить себе платья, чтобы было модно и красиво, а потом пошло–поехало. И связи были хорошие. Особенно Лейла Гафарова мне помогла тогда. Мы вместе ходили на спорт, когда она была обручена с Арифом. Она меня и познакомила с моим А, точнее, ввела в этот круг. Знаешь, отчасти я виню своих родителей в том, кем я стала. Теперь я сама себя содержу, и у них ко мне другой интерес.

– А кем ты стала? У тебя своё ателье, бизнес, в городе тебя все знают, у тебя шикарная квартира, частный водитель.

Рамина опять усмехнулась:

– Ну-у... Если бы ты знал, чего мне это стоило.

– Ты преувеличиваешь, – Руфат допил энергетик из железной банки.

– Давай я принесу тебе адаптер от айфона? У тебя пятый же?

– Нет, не надо, я не хочу включать телефон.

– Почему? Ты мне так и не рассказал про Нармин, мы же договаривались обсудить всё в спокойной обстановке. Ты забыл, что вначале я училась на психолога?

– Но ты мне тоже ничего не рассказала. Кто такой А, почему ты его так скрываешь?

– Потому что он женат. И он очень известный в городе человек. Если кто-нибудь узнает о нас, будет ужасный скандал.

– Я с ним знаком?

– Думаю, да. В Баку все друг друга знают.

– Он молодой?

– Относительно. Слушай, ты знаешь, почему я перестала общаться с Лейлой?

– Нет, но их семейка мне вообще не нравится, без обид.

Рамина зажгла сигарету и положила пепельницу на журнальный столик:

– Не тебе одному... Знаешь, замужество её очень испортило. Она не была такой стервой. Она была весёлая, жизнерадостная, мы часто тусовались с ней, c Кешей её подружкой, Диной. Ездили в Стамбул на выходные, в Париж на Новый Год, в Италию на шопинг. Однажды они приехали ко мне в Барселону на день рождения, украсили мою комнату в общаге, сделали мне офигенный сюрприз... А Ариф оказался не таким, как она думала. Он женился только ради денег и статуса. И детей жалко. Они своих родителей видят реже, чем двоюродных братьев и сестер.

– Ты, может, до сих пор её любишь, поэтому так говоришь. По ней видно, что она гнилая. Всегда было видно. А Ариф неплохой парень, по-моему. Просто выживает как может с этой змеёй.

– Nə isə, sözüm onda deyil, – Рамина слегка замешкалась, услышав имя Арифа. Я давно с ней не общаюсь, но город маленький, да и Кёнюль – Кеша всё же пригласила меня на свой день рождения – мы с ней столько лет общались, где только не побывали вместе. Я слышала, что они сватались к Фидан Самедовой. Ты же дружишь с ней?

– Да, мы друзья детства. Как ты сказала? Мы через многое прошли вместе, много лет общаемся.

– Так вот, – слушай, ты не голоден? У меня есть плов. Или по-быстрому могу пожарить yumurta–pomidor.

– Нет, спасибо, всё нормально. Рассказывай, ürəyivi boşalt.

– Ты замечал, к скольким девушкам сваталась их семья?

– Это-то ясно, Турал же педик, heç kimi bəyənmir.

– Не всё так просто. Все в семье знают, что он голубой, каждые выходные напивается и обкуривается. На самом деле они, bacı–qardaş, развлекаются тем, что находят какую-нибудь жертву – девочку из хорошей семьи, с хорошей репутацией, как говорится, чистую. Сначала делают вид, что всё супер, всё хорошо. Через некоторое время – находят повод, чтобы «дать задний». Брови выщипаны. Одевается открыто. Видели на улице после девяти вечера – да, и такое было. Сидела на переднем сиденьи у мальчика в машина. Слишком много фоток в инстаграме. И потом этой девушке очень трудно нормально выйти замуж, если про неё такое сказал сам Эльчин муаллим и его сестра.

Руфат переваривал информацию. Насколько люди бывают подлыми?

– Откуда ты это знаешь? Может, это слухи.

– У меня надёжные источники, – она хитро улыбнулась, – Она ненавидит девушек. И всю эту женскую дружбу. Они расстались с её предыдущим парнем, когда всё шло к нишану, потому что её подруга споила его, уложила спать на своей кровати и выложила фотки на фейсбук, отметив их обоих.

– В смысле, Лейлу тоже?

– Да. Инстаграма тогда не было, – усмехнулась Рамина.

– Но всё-таки странно, что ты с такой уверенностью об этом говоришь. Только не говори, что твой «А» – это Ариф.

– Если бы всё было так просто...

– Ну, если только ты сама не будешь усложнять.

Они посмотрели на часы: уже почти пять утра.

– Слушай, тебе надо позвонить Нармин. Я представляю, как она волнуется.

– Со мной всё нормально. Если бы что-то случилось, она бы узнала. Pis xəbər tez yayılır.

– Знаешь, я хотела предупредить её, чтобы она не общалась с Лейлой и держалась подальше. Они сватались к Фидан, они могут попробовать рассорить их. Но когда я подошла к ней на дне рождения Кёнюль, нас отвлекли. Да и кто я такая? Не думаю, что я ей нравлюсь.

– Почему ты не должна ей нравиться? Она просто не знает тебя хорошо.

– Если бы она знала меня лучше, она бы тем более возненавидела меня, – загадочно проговорила она.

Они ещё долго говорили, точнее больше говорила Рамина, рассказывала о своей жизни, о своей карьере, о проблемах со своим «А». Он женат, у него двое детей, но хочет, чтобы она тоже родила; а она не хочет иметь внебрачного ребенка – к ней и так в обществе не лучшее отношение, а если она родит... Она рассказала, что они вместе уже года три. Сначала она рассматривала его просто как спонсора, не питала к нему никаких позитивных чувств, он был ей даже противен, а потом она узнала его лучше; узнала, какие у него проблемы в семье; что ему неинтересно с женой, она типичная домохозяйка, и слегка истеричка; он жаловался ей, что его не интересует уже ни свой бизнес, ни ещё что-то; он пытался заниматься чем-то полезным для общества, строил школы, детдома, ремонтировал уже существующие, но понял, что ничто из этого не поможет ему самоутвердиться. А что может больше поспособствовать женской любви, чем жалость? Это как материнский инстинкт.

И вот он встретил Рамину – ну, как он сам ей говорил – её жизнерадостность, нескончаемая энергия, весёлый нрав изменили его. Где-то помогло и её образование психолога: она старалась давать ему советы с точки зрения профессионала. Он даже предлагал ей открыть свой кабинет, но она отказывалась. Потом он случайно узнал, что она умеет шить. Несмотря на все сопротивления, через два месяца ей пришлось подать на магистратуру в несколько дизайнерских школ в Риме и Милане.

– Я хочу помочь тебе сделать карьеру, мне нравятся женщины, которые добиваются чего-то сами. Это то, чего мне не хватает в жизни. Моя жена умеет только делать заказ в ресторане и покупать самое дорогое платье в бутике, – говорил он ей.

Бывают ночи, когда в пустой квартире мы обнажаем перед чужим человеком тело. Но ещё страшнее, когда ты обнажаешь перед ним свою душу. Эффект наутро один и тот же: разочарование, сожаление...

Руфат внимательно слушал. Перед его глазами вырисовывались картины и сцены с участием, если не конкретных людей, но всё же, людей, которые ему хорошо знакомы и близки. Его отец и мать – такие же состоятельные люди, точнее состоятельный муж и жена–домохозяйка; его тётя с мужем, которые ненавидят таких, как Рамина, как раз за то, что они ломают семьи...

– Знаешь, спасибо, что выслушал. Ты напоминаешь мне покойного брата, Misalı səndən uzaq. Но теперь твоя очередь рассказывать. Ему я тоже всегда помогала с девушками.

Юноша начал свою историю: у него был не такой хороший русский, как у Рамины: в смысле, он всегда считал, что одинаково говорит хорошо как на нём, так и на азербайджанском. Он рассказывал сбивчиво, прерывался на школьные воспоминания, одиннадцатый класс и поступление, как они не могли с Нармин решить, куда им поступать вместе. Он пообещал ей как-то раз, что будет учиться только в одном вузе с ней. Нахлынула волна воспоминаний, весёлых и грустных, он рассказывал ей про школьные драки, как они, мальчики в классе, соревновались, кто первый сядет за руль, кто раньше пойдет к проститутке, чтобы лишиться «девственности», или – любимое его воспоминание – как они отмечали с Нармин День Всех Влюбленных...

– А ты, как отмечала со своим 14-ое февраля?

Когда он вдруг посмотрел на замолчавшую собеседницу, то понял, что она заснула. Она была прекрасна: белая кожа, пепельного цвета волосы, идеальные брови, французский маникюр, пухлые, но не силиконовые губы... Её жакетка была застегнута не до конца, и он ненароком посмотрел на её грудь. Вспомнил про презервативы и понял, что они всё же не пригодились.

Он переместился на другой диван и тоже заснул.



Глава 9.



Нармин разбудили (если можно сказать, что она спала) настойчивые звонки и стук в дверь.

– Привет, как ты? – она открыла дверь, параллельно держа у уха телефон.

Домработница занесла в комнату огромный букет белых роз, коробку жвачек «Love is», и подпись – For my N.

– Подожди секунду, – от кого это? Кто принёс?

Женщина пожала плечами: охранники снизу просили передать. Так и сказали: для Нармин ханум.

– Как я могу быть? Я не спала всю ночь.

– Что случилось?

– Ты типа не знаешь?

– Я не про это. Кто что принёс?

– Ничего такого.

– Я думал, мы друзья и мы делимся друг с другом своими проблемами. Ты что, так и не пошла спать?

– Нет, но всё нормально.

– Я нашёл твоего Ромео.

– Неужели, – с ноткой безразличия сказала девушка, набирая со второго телефона сообщение: «Мне опять прислали анонимный букет!!!».

– Ужели, – передразнил её собеседник, – представь, иду утром на спорт в Порт-Баку, машину не взял, хотел прогуляться по бульвару. И вдруг мне навстречу Руфат, «похмельный» такой...

– С похмелья? Ты уверен?

– Это мой брат. Я выпивал с ним миллион раз, и знаю, какое у него бывает похмелье.

– И что теперь? Вы с ним поговорили?

– Он сказал, что придёт вечером и там вы поговорите...

– О боже, я не хочу говорить с ним вечером! Там будут мои родители, пусть даже не думает позорить меня там.

– Я не пойму вас никогда. Мы с тобой проговорили вчера полночи, но я до сих пор не понимаю, чего ты стесняешься. Говорить с одноклассником тоже «айыб» считается?

– Меня так воспитали, Фарид, – от навалившейся усталости, Нармин опять легла на кровать. – Я не должна никого любить. Любить мальчика – стыдно. Я не должна даже давать повода, чтобы любили меня. Моя мать не поймет этого, я могу любить только родителей и мужа, которого они мне выберут. Для них я ещё ребенок. Vəssalam. Я как домашнее животное. Домашнее животное разве станет любить чужих людей? Нет, оно любит тех, с кем живёт, кто его кормит. А если оно любит чужого, значит, это плохое животное, неблагодарное. Вот они уже девятнадцать лет думают, в чьи надёжные и добрые руки меня отдать.

– Но как ты будешь строить свою собственную жизнь, если ты даже не сможешь сама решить, за кого выходить замуж?

– Фарид, у меня вторая линия, извини.





– Тебе не надоело ходить по гонаглыгам?

– В смысле – надоело?

– В смысле видеть родственников и знакомых, которых мы по именам не можем запомнить, отвечать на одни и те же вопросы – а ты старше своей двоюродной сестры или младше? А Рена в какую группу поступает? А ты тоже уедешь во Францию? Ой, а ты ещё не обручена? А чего ждёшь? А Чингиза сын с тобой учился в лицее?

– Нет, мне не надоело. Мне нравится – надела любимые каблуки, купила новое платье и новый клатч, сделала укладку, накрасилась, конечно же, обновила френч – и вперёд. Если бы ещё моя сестра их любила так же... Прикинь, я два часа уговаривала её пойти в салон со мной. Она сказала, что это пустая трата её драгоценного времени и денег. А в целом, неплохо прошло.

– Ханум, извините, что прерываю, вам вместе посчитать?

– Считайте вместе, мы потом разберёмся, – махнула Фидан рукой, доставая из «веселенького», как она любила его называть, кошелька с буквами LV, кредитку Visa Gold.

– Ты с ума сошла? Не надо.

– Триста восемьдесят пять манатов.

Водитель помог девушкам сесть.

Нармин чувствовала себя ужасно. И дело не в том, что подруга только что заплатила за неё в парфюмерном магазине, они часто так делали.

Они не могли говорить в машине обо всём, что случилось вчера. Водитель – всегда главный шпион и доносчик родителей.

Они еле-еле дождались, пока машина припарковалась возле главных дверей Старого Города – «Гоша Гала», и Фидан скороговоркой сказала водителю «Я вам позвоню».

Они вышли на главную площадь, именуемую в народе улицей «Торговой».

– Я не понимаю этих парней, я вообще скоро перестану понимать людей – начала Фидан. – То он говорит, что я ему совсем не нравлюсь, то заявляется без приглашения на наше семейное торжество...

– Ну, он же сказал тебе, что он привёз туда дедушку. Фатима тебе тоже рассказала, что он был её научным руководителем. Ты что, не знала, кто научный руководитель твоей сестры?

– Откуда мне было знать? – подруга пожала плечами, – Я даже не знаю, как зовут моих одногруппников.

– Возьмём кофе?

– Давай, только заберём сапоги моей мамы.

– Фидан, я...

– Я тоже хочу в туалет, потерпи пять минут...

– Фидан, я с Фаридом говорила по домашнему телефону в ночь, когда Руфат пропал, – выговорила она наконец.

Фидан изменилась в лице, что-то щёлкнуло или кольнуло в её сердце, но она старалась не подавать виду.

– Правда? И что?

– Если бы мы не были так близки, я бы не смогла тебе это сказать. Но я знаю, что ты поймёшь. Мы много говорили. Да, он очень умный парень, из хорошей семьи, воспитанный, не наглый. Но в общем, у него нет к тебе чувств.

Фидан молчала. Каждое слово отпечатывалось у неё в душе, и она ещё не раз будет перебирать эти воспоминания, чтобы сделать себе больнее.

– А вы дочь Ширин ханум? Младшая или старшая? Ма ша Аллах, у вас и у вашей мамы прекрасный вкус... – продавщицы в мультибрендовом бутике расплывались в улыбке, протягивая пакет с сапогами за тысячу манатов.

– Так, получается, эта вся история «Привёз сюда дедушку прямо из аэропорта, твоя сестра – его любимая студентка, оказался тут случайно» – это всё правда?

– Да. Я говорила с ним, и у них были совсем другие планы на субботу.

– Ясно. Но в целом неплохо прошло, правда? – повторилась Фидан, – Видела Руфата маму? У меня есть такие же «лубутены». Он почему не пришёл, кстати?

– Может, потому, что ты сказала ему не приходить?

– А вы не помирились?

– Он странный эти несколько дней. Пропадает, не звонит. Говорит, что на объектах у отца.

– Придёт в себя, мы это уже видели. А что Лейла хотела от тебя?

– Кстати, я же забыла тебе сказать. Она открывает мексиканский ресторан на «малоканке». А по вечерам шоу–программа ещё будет. Короче, она дала мне три пригласительных, для меня, тебя и для Рены.

– Странно. Почему она сама мне не сказала?

Нармин пожала плечами:

– Не знаю. Нино не звонила?

– Мы должны быть у неё в пять. Пойдем, возьмем кофе?

– Кофе перед кофе? Я что-то передумала. Я вообще голодная, хочу что-нибудь в МакДаке взять.

– Правильно.

Они вошли в арку, с ужасом оглядываясь вокруг. Их зловеще приветствовали дворовые кошки, девушки ступали аккуратно, чтобы не запачкать брендовую обувь и не угодить в лужу, а запах мочи вынудил их дышать исключительно через рот.

Когда две полосато–пятнистые кошки проявили интерес к джинсам Фидан, она взвизгнула:

– Фу, ненавижу кошек! Гасымова, прогони их, умоляю!

– Кто тама раскричался? – спросила с балкончика полная женщина с короткой стрижкой, надменно посмотрев на девушек, словно королева бездомных кошек и обшарпанных дворов.

– Ой, здрасьте, мы к вам записывались на пять часов, вы же Нино ханум?

– Поднимайтесь, только не шумите мне тут, соседи жаловаться будут.

Она деловито налила кофе в малюсеньких чашках и уставилась на подруг.

Периодически они обсуждали что-то, но гадалка прерывала их:

– Мысли запутаются. Не разговаривайте.

– Так. Кто первый?

Девушки переглянулись в нерешительности.

– Ну, нам разницы нет...

– Кто первый? Решайте уже.

В конце концов, первой решила смотреть Нармин.

Грубоватая грузинка посмотрела на чашку, на блюдце, потом на Фидан:

– Выйди.

– Куда выйти?

– Во дворе постой. Пальто своё надень только.

Ошеломлённая девушка не двигалась с места. Нармин тоже не понимала, к чему клонит женщина.

– Смотрю только один на один, – нетерпеливо объяснила гадалка, – Подожди во дворе. Позову – вернёшься.

Когда Фидан вышла, Нино, понизив голос, заговорила:

– Кольцо вижу. Ты обручена?

– Нет.

– Значит, скоро будешь. Полгода–год, и кольцо будет. Разговоры вижу... – гадалка прищурилась. – Ой, сколько разговоров. Сплетни о тебе ходят. Завидуют все вашей семье. И глаз на тебе есть. Но это не страшно. Мальчик тебя любит. Но с ним твоё счастье не вижу. И он не единственный, кто на тебя глаз положил.

– Вы же сказали – кольцо...

– Кольцо–кольцом. Но даже если ты с ним обручишься, счастлива не будешь. Эта девушка, – Нино ещё больше понизила голос, – сестра твоя двоюродная?

– Нет, близкая подруга.

Женщина усмехнулась:

– Странно, а завидует она тебе, как близкая родственница.

– Нет, вы, наверное, спутали с моей двоюродной сестрой. Она мне точно завидует.

– Ну не знаю, не знаю... Вопрос какой есть у тебя? Или желание?

У Нармин на уме было всего одно желание. Не про свадьбу, не про замужество, не про Фидан, не про свои тайные букеты.

Она закрыла глаза и загадала: «Хочу, чтобы Руфат был просто счастлив». Покрутила пальцем на блюдце, как сказала гадалка.

У женщины округлились глаза:

– Ой, что-то плохое вижу.

Она взяла Нармин за руку, и та чуть не дёрнулась:

– Знаешь, доченька. Я вижу, ты чистая девушка. Добрая, даже очень. Но будь осторожна. Тебе предстоят испытания в жизни.

– Спасибо, Нино ханум. Я постараюсь запомнить всё, что вы сказали.

Она вышла, и настала очередь Фидан.

Нармин не стала даже пытаться подслушать, что сказала подруге грузинка. Впечатления от гадания остались не самые приятные. Казалось, что кто-то залез ей в душу, запустил туда чёрных кошек и плотно запер дверь.

На душе скребутся кошки. Или крысы – прямо как в «Завтраке у Тиффани».

Ей хотелось убедить себя, что гадалки несут чушь.

Цокая каблуками, из странной квартиры замысловатой конструкции вышла Фидан. Нармин показалось, что она тоже была не в лучшем состоянии.

– Слушай, я забыла оставить ей денег, сколько ты заплатила?

Фидан махнула рукой:

– Двадцать манат. Ничего, купишь мне круассаны. Или макаруны. Поехали ко мне?

– Если честно, я плохо себя чувствую.

Она ничего не спросила у подруги.

Они уже вышли из арки, когда Фидан сказала:

– Подожди, я, по-моему, кошелёк забыла.

Они остановились. Нармин смотрела по сторонам. Возле той самой арки припарковалась белая BMW. Водитель открыл дверцу девушке в темных очках и с бездарным «омбре». Сначала показалась дизайнерская сумка из крокодиловой кожи, а уже потом девушка.

Несмотря на то, что уже смеркалось, а у Нармин было слегка слабое зрение, у неё не оставалось сомнений, что это Лейла Гафарова. Она бросила взгляд на номер машины: точно Лейла. Она зашла в тот же двор. Её водитель смиренно посмотрел вслед хозяйке и закурил.

Наконец, вернувшись обратно в реальность, Нармин посмотрела на подругу.

– Самедова, ты нашла ключи?

– Ключи?

– Кошелёк нашла?

– Да, я уже сказала тебе. Я пытаюсь определить, куда ты смотришь и что тебя так удивило?

– Пошли, в машине объясню. Слушай, кто дал тебе номер этой гадалки?

– Мне про неё Кёнюль давно рассказывала.

– Кёнюль? Ну, всё ясно. Не нужно было нам к их гадалке идти.

– Ой, да ладно. Что в этом такого.

– Мне мама всегда говорила, что нужно находить гадалку, которую никто из твоих знакомых не знает. А о хорошей гадалке нельзя никому рассказывать.

– Нармин, я просто хотела у тебя кое-что спросить, надеюсь, ты не обидишься.

– Что?

– Ты девственница?

– Что за вопросы? Конечно, да, – постаралась она ответить как можно убедительнее, скрывая тревогу, – а почему ты вдруг спросила?

– Не знаю. Эта гадалка сказала мне, что кто-то из моих подруг – не девственница. У кого-то добрачная связь.

– Дура ты что ли, я бы тебе первой рассказала. Может, это Кёнюль? Или Медина. Или Джамаля. Или кто угодно из нашего окружения. И какое это отношение имеет к тебе?

– Странно, но она сказала, что имеет. Если не сейчас, то повлияет в будущем. На что-то.

Нармин пожала плечами:

– Эти гадалки несут чушь иногда.

А в душе у неё скреблись уже не крысы с кошками. В душе у Нармин, наверное, уже маршировали встревоженные слоны.

Потому что она не была девственницей.



Тем временем Лейла Гафарова уже пила самый ужасный на свете кофе – кофе для гадания – в той же самой квартирке, где полчаса назад были подруги.

– Я так боялась, что вы столкнётесь с ними. Они опоздали, а я вам позвонить не могла...

– Ничего, Нино, не беспокойся. Расскажи лучше, что ты узнала от наших голубушек? И что они узнали нового от тебя?

Это был ознакомительный отрывок книги #Aztagrambook о жизни богатой и известной it-girl Нармин Гасымовой и ее сложных отношениях с местным ловеласом Руфатом. На сайте вас ждут еще 12 глав #Aztagrambook: "Начало", а купить бумажную версию за 12 манатов с бесплатной доставкой по Баку можно здесь.