AZTAGRAMBOOK: Начало
Глава V:
Эпичный провал #epicfail
#dream #little #girl #doitagain #shisha #time #epicfail

Азербайджанцы славятся своим гостеприимством, которое порой граничит с «выпендрёжем». Гостю – всё самое лучшее, лучшую посуду, лучшие обеды, сладости, чай, кофе, – даже если вы терпеть не можете этого человека, нельзя допустить, чтобы в вашем доме его приняли плохо. Он обязательно расскажет об этом всей сотне общих знакомых и родственников.

Шикарные гостиницы с мировыми именами, которые открывались в самом сердце Баку, становились неотъемлемой частью гламурной жизни, новым словом в азербайджанском гостеприимстве. На международном уровне. Так мы плавно оказываемся в роскошном номере одной из таких гостиниц близ бульвара.

Из ванной комнаты вышла стройная, я бы даже сказала, худощавая девушка в коротеньком шёлковом халате и с полотенцем на голове.

Сев на кровать, она элегантно зажгла тоненькую сигаретку.

– Həmişə təmizlikdə, – поприветствовал её молодой человек, лежавший всё это время на кровати и просматривавший какие-то видео на Youtube.

– Спасибо. Мог бы принять душ со мной.

«Только не со шлюхой», – подумал юноша, но промолчал.

– Скоро концерт Ивана Дорна в «Бута», не хочешь пойти?

– Я должна ответить сейчас?

– Нет, но если что, я скажу Теймуру, чтобы отложил мне два билета в випе.

– Ой, а твоя Нармин не будет против?

– Нармин не ходит по таким местам, – ответил Руфат, да-да, как вы видите, это был именно он.

– Ну, извините, пожалуйста, – она отняла у юноши телефон и наклонилась над его лицом, – хватит смотреть видео, мне скучно.

Она... Кто она была, как её звали, сколько ей лет – какая нам, впрочем, разница? Да и Руфату не было особой разницы, она была не первая, и не последняя, скорее, очередная. Зато ему казалось, что такие отношения придают его образу жизни больше серьёзности. Ему нравилось представлять себя настоящим мужчиной, у которого есть любимая, серьёзные отношения, и в то же время развлечения «на стороне».

Он замечал это и за своим отцом, и за дядей, и в неустоявшемся двадцатилетнем сознании это всё вполне соотносилось с понятием «семейные ценности».



Городская жизнь постепенно засыпала и просыпалась, Нармин с Фидан ехали домой, а на улицах начинались гонки «автошей», фотосессии с машинами на пустых дорогах, клубы, чайхана, кальян, а может и «разборка» с кем-нибудь?

Оставив Безымянную Девушку у подъезда, наш герой принял решение вернуться домой – всё-таки он родителей три дня не видел, а ведь отец хочет сделать ему какой-то подарок на Новый год...

Девушки сидели на заднем сиденье кожаного салона, сняв каблуки и согнув ноги.

– Руфат так и не ответил?

– Ответил, что он немного занят, – соврала Нармин, пытаясь скрыть в голосе тревогу, – зато я осталась на днюхе допоздна. – Торт в виде стриптизёра был не в тему, тебе не кажется?

– Я ждала, что там будет настоящий стриптизер, – пожала плечами Фидан. – Кстати, дома нечего есть, заедем в «МакДональдс» как afterparty?

– Давай, – согласилась подруга, не отрываясь от телефона. – Кстати, Наташа уволилась. Мама её уволила, точнее. Она сейчас ищет отдельно кухарку и отдельно домработницу. Хотя Наташа неплохая была. Прикрывала нас с Реной.

– Наша Айка вечно стучит на меня, – девушка закатила глаза, – Гюльчин выставила в инста фотки с медового месяца, видела?

– Нет, а где они сейчас? В Индии?

– На Мальдивах.

– Клёво. Я тоже хочу замуж. Кстати, ей подходит замужество, она похорошела.

– Я тоже, но на Мальдивы не поеду. Сейчас все туда едут. Я бы поехала с мужем в Бразилию.

– Я тоже, но сначала выучу испанский.

– А разве там говорят на испанском?

– Да. А в Аргентине на португальском по-моему.*

– Фаридик, кстати, знает испанский.

– Как мило, мы завтра с ними куда-то идём?

– В «Şəkərbura», ты была там?

– Издеваешься что ли? Туда одни парни ходят, а если кто-то из знакомых нас там увидит? – ужаснулась Фидан.

– Ну мы в кабинете будем. Там нормальное место, они хотят кальян покурить. Это Тимы место вообще-то. Он там şərik. Кто нас там увидит днём?

_______________

* Я знаю, что в Бразилии на самом деле говорят на португальском, а в Аргентине на испанском, но здесь хочу показать поверхностность знаний девочек.



– Я не буду курить с ними кальян, - сколько там?

– Не надо, я заплачу, – потянулась Нармин к сумочке, но подруга опередила её, протянув 50-ти манатную купюру в окошко. – Фида-ан!

– Успокойся да, мне всё равно разменять нужно было.

Водитель проводил девушек до дверей:

– Мамед dayı, завтра в девять к нам приезжайте. У Рены репетиторы, и даже если она скажет Вам, что не надо, всё равно приезжайте, я её заставлю пойти.

Мамед покорно кивнул.

Как прекрасно приходить поздно вечером домой, после вечеринки, когда никого нет, и к тому же – готовиться к новым подвигам!

Девушки включили музыку на полный ход, набили желудки бургерами и наггетсами, обмыли косточки Рамине, попытались вычислить, кто же содержит её (а если это кто-то из родственников?).

Они с горем пополам сняли вечерний макияж и отодрали накладные ресницы. У Фидан сразу же началась аллергия:

– Больше никогда не буду покупать эти дешёвые средства для снятия макияжа. Фатя, уехала и увезла с собой мою косметику!

Надели шёлковые пижамы, включили караоке, перемерили половину шкафа, пытаясь найти то, что произведёт впечатление на Лондонского, а нет, извините, Манчестерского Мальчика, и Нармин постепенно удалось забыться. Часа в три ночи, когда они валялись на кровати, пили редбулл и уже обсуждали наряды на свадьбе у Фидан и Фарида, раздался звонок.

Нармин ушла в ванную, чтобы поговорить.

В корзинке у Фидан было наваленно флаконов сто незаконченных духов – она никогда не использовала духи «до последней капли». Им с Нармин казалось, что так они всегда могут вернуться к своим воспоминаниям.

– Я писала тебе весь вечер, почему ты не отвечал?

– Был на объекте с папой, у нас много дел. Как прошло? Ничего лишнего не было?

– Мы знаем Кешу с детства, там были одни девочки, что лишнего может быть?

– Вот именно, я тоже знаю её с детства, – откашлялся юноша в трубку. – Ты дома?

– Я у Фидан останусь.

– Могла бы предупредить меня, – она почувствовала ту недовольную интонацию, даже представила недовольное выражение лица, и невольно улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Как я могла тебя предупредить? Ты же был занят.

– Nə isə... Тебе лишь бы сделать по-своему. Я всё делаю сейчас, чтобы мы в будущем жили самостоятельно, ни от кого не завися, чтобы у нас были свои возможности, и ни твой, ни мой отец не переживали за наш брак. Чтобы ты жила также, как в родительском доме. А ты дурью маешься.

– Я? Что я такого сделала? Я поддерживаю тебя во всём. У меня тоже много семейных проблем, пойми уже.

– Вобщем, да. Всё как всегда. Завтра к двум мы за вами заедем.

– Спокойной ночи.

– Одевайся нормально.

– Посмотрим.

Девушка дала отбой прежде, чем успела бы услышать ответ.

– Rufik nə deyir? – Фидан убирала караоке обратно в коробку.

– Əşi, достал он меня уже. Он меня не понимает.

– И я это слышу уже четвёртый год подряд, – подруга, как всегда, закатила глаза, обращаясь не к Нармин, а к кому-то третьему и невидимому. – Завтра он принесёт тебе букет из «Нинфеи», твои любимые кофейные «макарунки» и какого-нибудь мишку. Вы же всегда так делаете.

Нармин залезла под одеяло, пытаясь спастись от окружающей действительности:

– Я просто устала. Я ненавижу наши понятия. Почему всё так сложно?

– Ну, Нармиша, это же наши корни. Наш национальный менталитет. Без этого мы – не мы.

Вместо ответа, Нармин повернулась на бок и заснула. Фидан с нежностью посмотрела на одеяло и потушила свет:

– Спокойной ночи.





Деляра, нежная и утонченная «ханум», уселась в машину, отдав две большие сетки покупок из бутика «Triumph» водителю. Утренний шопинг – это хорошее настроение на весь день. Деляра ханум всегда делала так, чтобы снять стресс и усталость.

Она подумала о том, как хорошо было бы иметь дочку, или хотя бы «гялинку», сколько можно покупать одежду только себе? Скорее бы Руфат, или хотя бы, её племянник Фарид, женились.

На ней был стильный черный полушубок, кожаные сапоги «на плоском ходу», тонкие руки согревали перчатки из телячьей кожи – тренд сезона. Густые черные волосы собраны в простой пучок. Вообще-то, ей ещё очень нравились модные кроссовки-«маранты» в сочетнии с леггинсами, но сын не разрешал ей так одеваться: «Не позорь меня, ты что, девочка шестнадцатилетняя?».

– Алло, bacı, как долетела? – это была сестра Деляры, Лала ханум, мама уже известного нам Фарида, – в «Ляззят–маркет», потом домой – сказала она водителю.

– Я нормально, устала очень, сутки можно было добираться до этого Китая?

Бизнес-класс был ужасный, еда ужасная, пледы чем-то пахнут, Эльдара чуть не стошнило. Наши авиалинии всё-таки самые лучшие. Qurban olum bizimkilərə!

Через три часа у меня выступление на конференции, başım partlayır...

– Я тоже устала, вчера у нас Чингиза гости из Турции были до ночи, Руфата не было, сейчас с самого утра разбудить не могу его! Отец говорит – пусть приедет в офис, он ему хочет объект новый подарить, а я даже боюсь просить домработницу разбудить его, он её обругает ещё! Вчера пришёл домой в три часа ночи.

– Əşi, дети да они. Фарид тоже такой. Когда он в Баку, я больше волнуюсь, чем когда он в Англии. Никак они не вырастут...

– Наши дети ещё ничего. Они в университетах учатся, я хотя бы спокойна буду перед смертью, что bir sənətləri olacaq! А Эльчина племянник, Турал?

– А что с ним? Я столько работаю, что даже не в курсе, что в городе происходит.

– Говорят, что он балуется наркотиками. Ужас, ужас, – женщина дернула ухо и постучала по дереву.

– Всё родители виноваты. Что он, что этот Рамиз... Заура сын. Каждый раз, когда его вижу, сердце кровью обливается. Родители бросили его, оставили с Заура матерью.

– Да, я видела её на ясе Зивяр ханум. Бабушка дa, neyniyə bilər, yazıq? Бедный ребенок... Он у нас на глазах вырос... Говорят, он, вообще... – Деляра ханум постучала по дереву ещё раз.

На том конце провода послышалось непродолжительное молчание.

– Dəhşət. Нет, время сейчас плохое. Мы всё-таки молодцы, таких, как мы родителей нет. Всё делаем ради детей. А ты не мучай моего племянника, пусть спит. Arada mənimkinə də baş çəkərsən.

– Они весь день с Руфатом вместе. Я заставляю их обедать дома. Narahat olma, bacı, sağ-salamat gedib gələsən.

– Спасибо, целую. Я тебе в вотсаппе напишу после выступления.

– Давай, удачи.



– Свет моих очей! Неужели ты встал? Ты что, уходишь? Зина, разложи продукты, пожалуйста.

Руфат вертелся перед зеркалом, примеряя любимые часы. Один из подарков на поступление в институт. На нём, как всегда, была выглаженная рубашка, заправленная в джинсы, и ремень с одной-единственной буквой «Н», говорившей за себя.

– Да, мы с Фаридом идём... У нас дела, – не поворачиваясь, ответил сын.

– Отец тебя всё утро ждал, я сказала, что у тебя были дела в институте.

– Что-то срочное? Я заеду к нему на работу на днях, у меня много дел, qoy başım açılsın bir az...

Деляра ханум протянула ему ключи от машины:

– Ляля звонила, она волнуется за Фарида, muğayət olun.

– Зачем она волнуется? Yekə kişidir əə, он один живёт в Англии.

– Это Англия. Bura isə Bakıdır...

– Всё, Деля, пока, – прервав на полуслове причитания матери, юноша захлопнул за собой дверь.

Фарид Абдуллаев – двоюродный брат Руфата, сын его старшей тёти, или, как это по-азербайджански, «хала-оглу». Родители отправили его в Англию ещё в классе девятом, чтобы он окончил там школу и поступил на «какую-нибудь экономическую специальность». Он всегда нравился девушкам, и всё в нём было «как надо»: и рост, и чуть смазливая внешность, и воспитание, и материальное положение семьи. Отец – уважаемый в городе человек, учился в МГИМО, мать – самый известный гинеколог страны, какой бы девушке не хотелось стать «гялин» такой семьи?

Не то, чтобы он хотел быть банкиром или бизнесменом, или учится в Манчестере, но юноша не оспаривал решения родителей. Он скорее хотел, чтобы ему купили там машину и сделали перевод в Лондон, где учились его друзья, но родителей уговорить пока не получалось.

В Баку он приезжал с некоторой скукой, единственным развлечением было проводить время с Руфатом и его придурковатой компанией.

– 2 часа дня, ала, ты сегодня в универе не был?

– У меня вторая смена.

– И не собираешься идти?

– 13:45. Вот в это время у меня первая пара начинается. Нет, не собираюсь, işim–gücüm qurtarıb gedib dərsdə oturum? Девушка, сколько с меня? – Руфат достал из кожаного кошелька три новенькие, сиреневые стоманатные купюры.

– Dəli olmusuz e-e siz, кто столько денег на букеты и подарки тратит?

– Это ты в своём Лондоне dəli olmusan, а что в этом такого? Если есть деньги, можно их потратить на подарок. Тем более, мы немного поссорились вчера.

– И ты каждый раз так делаешь, когда вы ссоритесь?

– Да, я готов делать так постоянно. Знаешь, моя Нармин заслуживает самого лучшего. Мне для неё ничего не жалко.

– Тогда почему вы ссоритесь всё время? По-братски, если бы у меня была такая девушка, я бы её вообще не мучал. Она же очень спокойная, воспитанная, başı aşağı...

– Ну, вот сейчас как раз познакомишься с её подругой Фидан. У них с Нармин одинаковое воспитание, они обе очень домашние девочки, просто предупреждаю, Фидан немного капризная и самодовольная. У них очень интеллигентная семья, babası sovet vaxtında hələ vəzifə tuturdu...

– Ничего, мне интересно, какие сейчас в Баку девушки. Я давно ни с кем отсюда не общался. Я их со школы помню ээ…







– Мне надеть джинсы или платье?

– Фидан, ты уже надела джинсы.

– Я знаю, но джинсы не слишком просто?

– Ну, тогда надень вон ту кожаную юбку.

– Она меня полнит, в ней я буду похожа на пингвина или на Джамалю Бабаеву. Ладно, прикрой дверь, я переоденусь.

– Фидан, они приехали уже.

– Ничего страшного, подождут!

Нармин выглянула из окна, и по лицу расплылась широкая улыбка, как будто её губы оттаяли после снегопада. У подъезда стоял белый BMW Х6, и Руфат с легкой щетиной в голубоватой рубашке с вышитым орлом «GA» в очках, которые выбирала она, держал в руках букетом полевых цветов. Не то, чтобы ей нравились эти полевые цветочки, но это же «Ninfea»! Да, всё-таки, Фидан была права.

Ради таких подарков и таких сюрпризов можно иногда ссориться.

Не прошло и десяти минут, как подруга вышла из гардеробной:

– Что ты встала? Пошли, они же нас ждут, с утра торопишь меня!

Она всё-таки надела кожаную юбку, которая здорово сочеталась с серовато–голубым свитером с логотипом "GM", чёрными колготками и замшевыми ботильонами.

– Интересно, ему понравится?

– Конечно. Вспомни, какими мы усатыми и бровастыми были в школьное время.

– У тебя не было усов, не надо меня утешать.

Время диктует свои нравы: если раньше девочкам разрешали выщипывать брови только после свадьбы, или хотя бы, после обручения, сейчас это совершается немного раньше – после поступления в институт.

– Привет, девочки, это Фарид, мой брат, это Нармин, моя девушка, а это Фидан, её подруга и наша одноклассница, – подчеркнуто вежливо представил их Руфат, – а это тебе.

– Очень приятно.

– Мне тоже.

Он хотел протянуть букет и чмокнуть Нармин в щёчку, но она отошла назад.

Фарид держался очень по-джентельменски, помог девушкам сесть.

Фидан очень нервничала, а Нармин, занятая своими любовными интригами, включила «полный игнор». Руфат демонстративно поставил «Небо над землей».

– O nə naftalin mahnıdı, yekə kişisən, – возмутился Фарид, – поставь «Ассаи», есть у тебя?

– Да, посмотри в другой папке.

– У вас в Лондоне слушают Ассаи? – вдруг спросила Фидан.

– Я живу в Манчестере. Да, конечно, там же много наших и русских. По-моему, он очень клёвый рэппер. Душевный.

– Он очень много плачется в своих песнях, – фыркнула она, – ты общаешься там с нашими? Ты знаешь Джамиля?

– Какого? Аббасова или Юсифова?

– Я не помню его фамилию, он младше нас на год. Нармиш, какая у него была фамилия?

– Ты про Кёнюль бывшего? Юсифов. Симпатичный мальчик, высокий такой, – громко сказала Нармин.

– Ааа, так вы общаетесь с Кёнюль Гасановой? – усмехнулся Фарид, – она год училась в «Юкей», я о ней наслышан, но ни разу её не видел.

– Правда? И что ты слышал? Почему она вернулась? – оживились девушки.

– Она не ходила на занятия, никто даже не знает, где она училась. Всем говорила, что на модельера. У неё там машина своя была с дипломатическими номерами. Один раз она устроила истерику в нашем посольстве, потому что потеряла паспорт. Потом оказалось, что она его в клубе забыла. Если честно, она избалованная истеричка, вот и всё. Где скандал, там Кёнюль. Вобщем да, я не хочу сплетничать. Хорошо, что Джамиль избавился от неё.

– Я знаю её с детства. Ну да, она капризная, конечно, но она нам как сестра, правда, Нармиш?

– Да, конечно. Друзья детства очень важны. Фарид, как тебе в Баку?

– Скучновато. Мы İn şa Allah на Новый год с семьёй в Стамбуле будем.

– Allah qoysa.

– Это правда, что в Лондоне наши девочки пьют, курят, ходят по клубам, и вообще позорят нас? – Фидан изо всех сил хотелось показать себя не такой, как они, и поддержать тему.

– В Лондоне? Не знаю, я в Манчестере.

– Ну и там тоже.

– Знаешь, Фидан, я не проводил социологический опрос. Хочешь, верь, хочешь, нет, у меня там не остается времени на клубы. И, по-моему, это не самое ужасное, что может сделать девушка. Кёнюль вот не курит, как я знаю, и не пьёт, потому что она намаз делает.

Руфат помог Нармин сойти, посмотрев на неё каменным лицом. Она же, всё это время пыталась сдержать улыбку.

– «Şəkərbura». Это новое место? – спросил Фарид, разглядывая национальный орнамент.

– Да, это тоже Назим открыл, вечером здесь мест не бывает вообще. Он обещал Теймуру оставить его, когда уедет работать в Турцию.

– Teymur neyniyir e indi? Я его сто лет не видел тоже.

– Он вернулся из Стамбула, потому что к нему там придирались преподаватели в универе, сейчас на объектах отца работает. По-моему, он хочет обручиться со своей Мединой.

Фидан с Нармин переглянулись: ну наконец-то...

Хостесс, симпатичная, высокая девушка славянской внешности, вежливая и обходительная, проводила их в vip-зал.

– Нам, пожалуйста, чай... Жасминовый?

– Да.

– Два жасминовых, два черных, два кальяна в яблоке, а десерт... Мы попозже закажем.

Фидан:

– Нет-нет, я не буду кальян, спасибо.

Фарид усмехнулся:

– Я нормально на это смотрю, не волнуйся.

– Мне просто плохо становится от него, – растерялась девушка.

Руфат отвечал кому-то в WhаtsApp, затем отложил телефон:

– Hə, uşaqlar, söhbət eləyin də. Что вы такие грустные?

– Нет, что ты, нам очень весело. Я тут рассказывала ребятам про наших новых соседей, такая приятная семья, старший сын учится на дипломата...

– Ну, давай я вас познакомлю! – юноша покраснел от злости, резко встал и вышел.

– Спасибо, мы уже знакомы! – бросила ему в след Нармин.

Создалась неудобная пауза.

– Может ты пойдёшь к нему?

– Успокоится и вернётся.

– Мне кажется, вам нужно поговорить. Хочешь, я пойду с тобой? – видя, что девушка нервничает, Фарид взял её за руку.

– Нет, спасибо, я пойду сама. Извините, что так вышло, я сейчас его приведу.

Принесли чай. Фидан, чувствуя себя неловко, приняла решение молчать.

– Кстати, а где ты учишься?

– В строительном. Но я на заочном.

– А-а, ты работаешь?

– Нет, но я хочу открыть свой спа–салон. Я хочу, чтобы это было что–то особенное, чего ещё не было в Баку. Чтобы все говорили о моём салоне.

– Ты хочешь, чтобы о нём все говорили? Или чтобы о тебе все говорили?

– И то, и то. А что, разве это плохо? – удивилась девушка.

– Это не плохо. В Баку все так живут. Даже в Англии наши не перестают вести такой образ жизни. Когда были выборы, мы все голосовали в посольстве, я чувствовал себя как дома. Девочки все на каблуках, наряженные, парни на машинах.

– А ты, – Фарид налил девушке чай, – почему не поехала заграницу учиться?

– Я не смогла решить, куда хочу. Некоторые мои друзья уехали в Турцию, но там нет хороших универов, другие в Швейцарию, там скучно, третьи поехали в Лондон, как Кёнюль. Но меня туда не очень тянет. И потом, когда она вернулась, я поняла, что тоже не смогу долго без Баку.

Они поговорили ещё о том, о сём, Фарид рассказывал о своей жизни в Манчестере, о своей семье, Фидан немного расслабилась, он предложил ей кальян, но она все равно отказалась, и через минут двадцать наконец вернулись улыбающиеся Нармин с Руфатом. Точнее, улыбающася Нармин и Руфат с привычным выражением лица.

– Неужели вы вернулись к нам?

– Да. Технические неполадки, fikir verməyin.





– Кальян ещё будете?

– Нет, и счёт принесите, пожалуйста.

Фарид ловкими движениями достал кошелёк, и несмотря на протесты Руфата «İnciyərəm», «Qardaşımsan», «Başın xarabdı, Vallah», положил стоманатную купюру в книжку.

Они отвезли девушек по домам. Дождавшись, когда за Фидан закроется дверь, Фарид, наконец, заговорил:

– Qardaşımsan, скажи мне. Что. Это. Было?



Хочешь моментально узнавать о новых сериях?
Получай весточку на почту!