Русалка с Каспийского моря
Русалок не существует? Что? Ослышалась ли я? Оговорился ли ты?

Конечно, вы, люди, полагаете что нас не существует. Как не существует и ведьм, колдунов и их магии, духов, морских чудищ и внеземных цивилизаций. Но если ты встретил меня здесь, пират, на этом мардакянском берегу – это говорит лишь о том, что ты когда-то поверил в русалок и хотел меня встретить. Ты заказал эту встречу.

Мы, русалочье племя, живем обособленно и никогда не приходим к тем, кто не желает верить. В этом нет никакого смысла, ведь в лучшем случае мужчина воспримет все как сон.

В жизни многие вещи не статичны – в зависимости от наблюдателя, они могут быть плохими или хорошими. Одни мужчины русалок боятся и считают нечистью, другие – боготворят. И те, и другие неправы. В нас, как и в любом божьем создании, намешано и того, и другого. Мы, как и другие сущности, выполняем свою миссию на планете.

Тебе, вероятно, хочется знать, кто я, почему наполовину женщина, наполовину рыба… И почему я пою, а тебе это нравится.

Я, пират, много столетий провела в водах Каспия прежде, чем повстречала тебя. Все эти люди – твои спутники на корабле, эти рыбаки, разбойники, торговцы, сельчане… Они вроде как существуют, говорят, едят, пьют, но – не живые все. Эти души существуют, отвернувшись от моря, будто море – их враг.

Наша воля, выбирать – кому рассказать о преждевременной гибели его души, кого загипнотизировать пением, а чью смерть наблюдать за стороны. У мужчин тоже есть выбор – устоять перед соблазном, или поддаться ему.

Давным-давно между нашим русалочьим племенем и Богом воды был заключен договор, согласно которому мы вечно существовать, но будем невидимы для людей. При этом мы можем помогать вам... или нет. Топить или спасать – это выбор, оставленный на русалочью совесть.

Что, усмехаешься? Тебе кажется это особой привилегией, пират? Однако такая воля ничем не отличается от свободы выбора человеческой, ведь и ты, пират, волен решать, доброе дело совершить сегодня, или злое, ограбить или проплыть мимо.

2

Теперь, когда ты знаешь, кто такие русалки и что они вольны делать, пришло время рассказать, как я оказалась в Каспии.

Когда на планете не было ничего – только бескрайний океан, Боги решили поделить между собой сушу, воздух, море и огонь. Самый старший Бог взял себе море, и сказал, что там будут править совсем иные законы, не как на суше, и самые большие сокровища мироздания он спрячет здесь. Следующий Бог взял себе огонь и сказал, что его мир будет одновременно пугать и привлекать души, и только самые смелые смогут покорить эту стихию. Третий Бог, у которого осталось не так много выбора, присвоил себе воздух, сказав, что его мир ничем не будет уступать морям, и души однажды научатся плавать по нему, как по воде.

А четвертый бог, точнее, Богиня, которой ничего не осталось, взяла себе землю. Она сказала: «Моя стихия не яркая, не гибкая и по ней невозможно будет плавно перемещаться, зато души будут чувствовать себя здесь твердо и легко одновременно». Так появилась богиня Земли.

Когда три бога и богиня стали спорить, откуда им начать раздел стихии, бог воды отыскал центральную точку в океане и предложил эту точку считать началом мироздания. Все боги согласились, что это место – действительно великолепно, и отправились оттуда строить свои миры, ориентируясь на прекрасный пейзаж, показанный богом воды. Эта точка, на которой мы сейчас с тобой сидим и беседуем за жизнь, называется Каспийским морем и его берегами.

…А ты думаешь почему – Баку-Баку – так созвучно со словами «К Богу»?

...Мне было 5, когда мы переехали во дворец у берега Каспийского моря. Я не была счастлива, но мнения-то моего особо не спрашивали.

В прежней резиденции шаха, на севере, случилось землетрясение, наш величественный замок, тешивший непомерную алчность и эго правителя, оказался в миг разрушен, как и иллюзии отца о его бессмертном, бессменном правлении. Идею перенести столицу подал советник отца, местный шут и бездельник Аглай-бек.

Он выполнял много ролей при дворе – шут, взяточник, разносчик сплетен, интриган, повеса.

После землетрясения мы, шахская семья, и уцелевшие слуги, укрылись в охотничьем домике. Он только назывался охотничьим, на самом же деле представлял собой такой же замок, по размерам чуть меньше шахской резиденции. Здесь жили охотники, а управлял ими дед, чью власть узурпировал отец.

Мы сидели вечером у камина, отец собрал вокруг людей, к чьему мнению имел обыкновение прислушиваться. Казначея, воеводу, управляющего замком, звездочета, и разумеется, Аглай-бека. Замка-то больше нет, а управляющий остался.

На собраниях отца обсуждались вопросы жизни и смерти, войны и мира, и я до сих пор, по происшествии веков, не понимаю, как и зачем он позволял мне, 5-летнему ребенку, присутствовать на этих собраниях.

Отец, в действительности, не слушал никого, кроме Аглай-бека, но чтобы это скрыть, держал вокруг кучу других бесполезных людей.

Совет шел уже не первый час, шах просил приближенных дать ему какое-то решение. И тут Аглай просто заявил:

-На юге отсюда есть небольшое поселение, Бакы. Так себе деревушка, три тысячи человек от силы. Там есть море. Там постоянно дует ветер с моря, и по преданию, он защищает горожан от врагов. Огнепоклонники приезжают в Бакы молиться и приносить жертвы. Воистину, это священное место. Давайте построим там дворец. Что эти горы? Мы приспособимся к новым почвам.

Я все это время слушала бека, не моргая. Что за вздор, переехать к морю? Защищаться ветром, от кого? Кто такие огнепоклонники? Но мне было 5, я была принцессой – шах-заде, и мое мнение никого не интересовало.

Мы переехали в Бакы. Отец построил красивый дворец, собрал дань с населения, построил мечети, призвал ремесленников и зодчих, чтобы трудились на благо его государства… Но дела шли плохо. Казна пустела. Обеды наши становились скуднее, войско редело, все реже приезжали иностранные послы, мне шили меньше нарядов. Народ бакинский относился враждебно к нам, завоевателям, и наступило время новых походов.

Мне было 12, когда няня пришла ко мне однажды и спросила по-азербайджански, точнее, по-бакински:

-Девочка моя, стала ли ты платьем?

Так спрашивают девушек в Баку о половой зрелости. Стала ли ты платьем? – буквально.

Я в тот момент вышивала, вопроса не поняла.

-Была ли у тебя кровь, девочка?

-Нет, - ответила я. – А что?

-Тебя сосватали одному шаху, и ты скоро покинешь этот дворец, чтобы стать шахиней в новом государстве. Ему 50 лет. Но ты не переживай – я обучу тебя всему, что необходимо для отношений с мужчиной…

К слову сказать, няня моя в той жизни, да упокоят боги ее душу, была старой девой и никакого контакта ни с какими мужчинами, кроме евнуха, не имела.

Нет! Нет! Нет! Ты понимаешь, в каком я была состоянии. 12 лет, этот ненавистный город, ненавистный дворец, да еще и меня собираются выдать замуж… за старика!

На глаза навернулись слезы, я бросила вышивание, подбежала к окну:

-За что? За что отец так со мной? Будто на мою долю выпало мало страданий?

-Шах очень богат. Он нужен твоей семье, чтобы поправить дела в государстве.

Ну, и вот… В тот самый момент я, больше не была собой, никогда не была собой. Потому что не видела никакого смысла быть собой, ведь я – никому не важна. Придворная повитуха, после осмотра, сказала, что девушкой я стану очень скоро, и можно готовиться к свадьбе.

Однажды я уснула, как всегда, в слезах, и мне приснилось, как я смотрю на ненавистный мне город, будто птица, с высоты. Смотрю на него, на море, на горожан и будто бы голос мне говорит: «Смотри. Есть эта жизнь, и есть та жизнь. Выбирай, какая тебе по душе. Ты можешь выбрать».

До меня не дошел смысл тех слов, но проснувшись, я знала одно: отец должен построить для меня башню, с которой я смогу взглянуть на это море, на город, на людей, перед тем, как уплыву с супругом далеко-далеко, и кто уж знает – вернусь ли…

Башню построили в срок, в полнолуние, прямо к моей свадьбе. По этому поводу устроили народные гуляния, а придворный астролог пророчил башне легендарное будущее. Якобы, она всегда будет, и ничто не сможет ее разрушить.

Когда гуляния стихли, ночью, я поднялась на самый верх. Приказала охране ждать внизу. Подо мной были волны, темное, почти черное море, надо мной – большой лунный диск, молчаливый и грозный.

Я полюбила море, как и предрекал сон. Я поняла людей, что стремятся в Баку – к Богам, и я почувствовала, насколько живой этот Каспий… Мне так захотелось стать частью этих бушующих вод, навсегда, навечно! И тут услышала позади себя вновь тот голос, что говорил со мной во сне:

«Смотри. Есть эта жизнь, и есть та. Выбирай. Ты всегда можешь выбрать».

И я выбрала.

Меня спохватились не сразу. Ох, во что превратился дворец, когда они поняли!.. Двух шахов объединило одно горе, и не было предела их жестокости. Они казнили придворную охрану, мою сердобольную няню, и конечно, евнуха. Его за что? Не знаю.

Уйдя из этой жизни, я прошла ряд испытаний, тех, что проходит каждая душа перед тем, как выбраться на поверхность... Это словно выплывать из воды. Кто не был – не поймет, прости, пират. А кто был – уже и не расскажет тебе.

А потом я увидела Свет. И Свет спросил меня:

-Кто ты?

Я ответила:

-Никто, лишь душа, выбравшая эту жизнь вместо той.

Тогда Свет спросил:

-Куда ты хочешь?

Я сказала:

-Последнее, что я помню: я прыгнула в воду. Я хочу в воду.

И Свет сказал:

-Ты хотела убить себя, но это невозможно. Ты можешь выбрать любую жизнь, но ты не можешь выбрать смерть. Никто не умирает по своей воле. Ты уйдешь туда, куда стремилась. Ты будешь наполовину человеком, потому что людская душа твоя еще жива, наполовину – природой, частицей водного бога, потому что решила отдать ему себя.

Так-то, пират, я стала частью бескрайнего царства бога воды. И наше прелестное русалочье племя бог воды расселил именно здесь, в водах Каспия, потому что нет места прекраснее на планете, чем Баку, где соединились когда-то вода, ветер, огонь и земля.