AZTAGRAMBOOK 2
Глава IV
«Папа»
Порой мы можем скучать по человеку, даже находясь с ним в одной комнате
Нармин ненавидела что-то просить. Тем более – у мужчин. Тем более – у родного отца. Даже у него! Нет, не даже – а у него в первую очередь.

Захотят – сами дадут, сделают, подарят, к чему все эти унижения? Даже просьба купить воды на прогулке или прислать машину, если она без водителя, давались ей тяжело.

Нармин никогда до того жаркого июльского понедельника не замечала: ведь она из такой богатой семьи, никогда не краснела из-за своего материального положения. Но почему ей так неловко, и так не хочется выглядеть попрошайкой?
Причина тому – патологический стыд, внушаемый азербайджанцам, а особенно азербайджаночкам с самого детства. Самый большой страх Нармин и всех ее соотечественниц – показаться бесстыжей, арсыз*. Скромность и стыдливость – в хит-параде ценных качеств девушки навыданье. А просить что-то безвозмездно, будь то помощь, подарок, бутылка воды, поддержка, особенно у мужчины – первый признак бесстыдства.

Всю дорогу от дома к новому дому отца, в небольшой особнячок в Ичери-щехер, купленный им для молодой семьи, она репетировала речь. Нармин собиралась просить у отца инвестиций на бизнес. По этому поводу она оделась соответствующе – скромный белый хлопчатобумажный сарафан ниже колена, босоножки на небольшой танкетке, очки «под оптику». Хвостик вместо укладки. Никакой помады, теней, ярких бренчащих украшений.

-Только скромность и хорошие манеры, - как проинструктировала ее перед выходом матушка. – Ты ведь моя дочка.

Всю дорогу в голову лезли тревожные мысли. Она представляла, как выглядит с перспективы отца. Чем она там занималась? Делала ли что-то недостойное?

Когда машина остановилась, Нармин еще минуты две колебалась. Она отчего-то крутила ленту «ИнстаСтори» влево-вправо, смотрелась в зеркало, поправляла прическу. Открыла папку с бизнес-планом. Бизнес-план ей составили по заказу – младшая сестра нашла каких-то людей. Проверила, все ли на месте. Она и не знала уже, что проверить и как оттянуть время. Как же не хотелось стучаться в эту калитку. Сейчас откроет его новая жена...

-Нармин ханум, мы приехали, - на всякий случай сказал водитель, заметив, что хозяйка не сходит.

-Спасибо.

«Выхода нет – надо покончить с этим быстро», - подумала девушка.

Позвонила коротко два раза. Момент тянулся вечность. Дверь отворилась и к приятнейшему удивлению Нармин, ее встретил не отец и не мачеха, а домработница.

-Салам, - поприветствовала она гостью, с секунду изучив лицо и заметив очевидное сходство ее с хозяином дома, сказала уже более уверенно и радостно. – А, так вы Азад муаллима дочка?

Нармин бессшумно кивнула.

-Ханум говорила, что вы зайдете. Gəlin, keçin. Ваш отец ждет.

Девушка подметила в голове слово «ханум». М-да, так Рамина велит себя называть домработнице.

Расторопная женщина провела ее в дом. Дворик у отца определенно меньше, чем в оставленном доме на «Воровском». Все, что там поместилось – малюсенькая беседочка на двоих (что еще нужно молодым для счастья), одна легковая машина, да качели.

«Интересно, - подумала Нармин, на ходу отмечая все эти детали новой жизни родного отца. – Где он держит теперь свою коллекцию машин? И есть ли она вообще? Может, Рамина и от них заставила избавиться, как от старой семьи. Тоже вряд ли – она шохретперест, а коллекция авто заслуживает прилюдной похвалы и диферамбов».

В небольшой, относительно их огромной залы на «Воровском», квадратной и уютной гостиной висели бежево-золотистые шторы. На стенах красовалась репродукция «Тайной вечери» из бронзового металла. Прохлада кондиционера хлестнула Нармин по рукам в констрасте с жарой на улице.

Отец выглядел хорошо и даже свежо. Настолько молодо, что это определенно растроило бы маму Нармин. Так выглядят мужчины, наплевавшие на общественные нормы и семейные морали, и спокойную пенсию подменяющие второй молодостью. Уходят к молодым, покупают мотоциклы и кабриолеты, заводят убыточный бизнес и экзотических животных. Делают то, о чем не позволяли даже заикаться в своей прошлой жизни. Ни себе, ни членам семьи.

-Какая интересная «Тайная вечеря» висит, - сказала она вместо «Привет».

Отец поднялся с кресла, перед взором ее предстало суровое «брови вперед» (qaş qabaq) лицо, в котором, будто в штампе, заключена вся ее семейная история. На несколько мгновений мимика его разгладилась и расплылась в улыбке. Он крепко обнял дочь и поцеловал в обе щеки.

-О, это мне подарили друзья из налоговой.

-Серьезно? Прямо из налоговой?

-Да. Видишь, какой у тебя отец.

-Вижу. Не отнимают, а дарят. Чудеса. Кому скажешь – не поверят.

Едва она согнула колени, чтобы присесть в кресле, как Азад сказал:

-Не устраивайся, пойдем в кабинет.

Нармин всей душой и телом чувствовала себя в режиме «послушная овечка». Ее мучила совесть из-за долгого отсутствия. Будучи в Швейцарии она часто ссорилась с отцом по телефону, ревновала его к новой жене, обижалась из-за материальных вопросов. Европа подарила ей ментальную свободу, она стала раскованнее и научилась хотя бы по телефону говорить правду. Впоследствии Нармин жалела о сказанной правде, о том что вела себя импульсивно. Она боялась, что отец будет напоминать ей об этих проступках. Однако, вопреки опасениям, Азад очень тепло встретил ее, и вероятно, соскучился по дочери.

Она молча следовала в кабинет на втором этаже по деревянным, полированным лаком лестницам. Нармин так крепко сжимала бизнес-план, что он мялся. Отец шел сзади и о чем-то кряхтел.

В кабинете, разумеется, царила идеальная чистота и порядок. Там жил прежний Азад, трудоголик и семьянин. На полке Нармин заметила два фото – летний день прошлого года, регистрация брака с Раминой, молодожены, сияющие от радости у «Дворца Счастья», что на Баксовете, на фоне синего мопеда с надписью «Just Married». Второе фото – Нармин и ее младшая сестра в Турции в возрасте 12-10 лет, в гриме тигра и змеи.

Сзади – государственные премии и почетные грамоты, портрет бывшего и нынешнего президентов. Какая-то дорогая шкатулка от локального бренда. Брендовая зажигалка и тоненькие сигареты, сообщавшие противоречивое очевидное. С одной стороны, курение дорого владельцу сих предметов, раз он так трепетно относится к выбору зажигалки, но с другой стороны, хотел бы бросить, потому и курит тонкие.

После стандартных вопросов – как Женева, как долетела, как твоя мать, наступила пауза. В дверь постучались. Это домработница спросила, что принести.

-Тебе чай или воду?

-Воды, пожалуйста.

-Молодец какая, воду пьешь.

-В Женеве я стала вести здоровый образ жизни и отказалась от чая.

-Что ж… Какие у тебя планы? Хочешь работать?

-Я хочу открыть салон. Уже есть бизнес-план.

Отец нахмурил брови, окинул взглядом белую папку, затем достал сигарету из пачки, встал у открытой дверцы балкона и закурил.

-Сейчас кризис.

-В кризис индустрия красоты развивается быстрее, так как женщины нацелены на то, чтобы выйти замуж. Так, в экономически неразвитых странах женщины более ухоженные.

Мужчину удивили познания дочери в экономике, и он остановил затяжку.

-Это видно на примере Италии и Испании, - продолжила она.

-Ну… хорошо. Дай-ка взглянуть на план.

Раздался шелест листания страниц. Нармин смотрела на отца, не отрывая взгляд. Как же он изменился внешне, но в душе все тот же – скептик, курильщик и бизнесмен.

Внесли напитки. С каждой страницей отец хмурил брови все больше, и Нармин уже больно было на него смотреть.

-Ты ведь понимаешь, что это – не халва? Не рассчитывай на своих знакомых и подруг, они один-два раза придут ради вежливости.

-Я это учла. Поэтому и составила бизнес-план.

-Сама?

-Да, - без зазрения совести, твердым голосом солгала девушка.

Не дочитав до конца, Азад отложил очки, и собрав всю строгость и серьезность, сообщил:

-Мы будем работать с тобой как взрослые люди, как бизнесмен и инвестор. Наши родственные связи не должны отражаться на деловых отношениях. Не сможешь выполнить условия договора и платить аренду в срок – закрою бизнес.

Нармин улыбнулась и ничего не ответила. В комнату вновь вошла домработница – внести сахар. Дочь безмолвно смотрела прямо в глаза отцу, ничего не произнося и продолжая улыбаться. Азад нервно поглядывал на нее, прилагая все ментальные ресурсы на то, чтобы сохранить серьезность, формальность ситуации. Как только дверь закрылась, Нармин, четко выговаривая каждый слог, не дрожа и не отводя глаз, заверила:

-Ты для меня – такой же инвестор, как и любой другой.

-Ну, ладно... Начинай искать место. Как тебе Швейцария?

-Никак. Я поняла, что не хочу жить заграницей.

Слова прошлись бальзамом по сердцу Азад-муаллима: его лоб, наконец, разгладился от гашгабага и морщин, брови разошлись в противоположные стороны, а на губах дрогнула улыбка.

-Я рад. Провожу тебя до машины – как раз подышу свежим воздухом. А когда начнем работать вместе, расскажешь мне все подробно про Европу.
Хочешь моментально узнавать о новых сериях?
Получай весточку на почту!